Если способности Рэзвана, как стратега, были столь же необычайны, сколь и таланты его сестры во многих сферах, то Карпатцы находились в серьезной опасности. Вампиры не давали спокойно жить принцу и его охотникам, постоянно ослабляя их в мелких схватках, но сами жертвовали только пешками.

«Я чувствую присутствие отца. С этим связано значительно больше насилия, чем я ожидала».

Викирнофф услышал беспокойство в ее голосе, и его сердце потянулось к ней.

«Я с тобой, Наталья. Ты больше не одна. То, что произошло, случилось много лет назад, нет никакой возможности изменить прошлое. Попробуй отделить себя от происходящего, если такое, конечно, вообще возможно».

Но как она могла отвлеченно наблюдать пытку и убийство собственных родителей? Он отчаянно хотел уберечь ее от того, что должно было случиться, но чувствовал себя беспомощным, неспособным предотвратить её боль.

Наталья позволила его близости успокоить себя, погружаясь в события далекого прошлого. Отец появился в поле её зрения, он шагал через заросли плотоядных растений, кустарников и деревьев, а земля сотрясалась под его ногами. Вода, цвета засохшей крови, говорила о том, что вокруг была трясина. Она нахмурилась, пытаясь понять, где он. Мужчина нес сверток в промасленной коже, и явно чего-то опасался: он постоянно оглядывался через плечо, и окидывал внимательным взглядом окрестности.

«У него нет с собой церемониального ножа».

По какой-то причине это встревожило ее больше, чем потемневшее небо и вспышка молнии у края облаков над головой. Она обнаружила, что напрягает зрение, пытаясь разглядеть отца через окружавшую его листву. Стало совсем темно: тяжелые облака полностью скрыли лунный свет.

«Нож на его поясе, Наталья».

Он также нес небольшой мешок, в котором, казалось, шевелилось какое-то живое существо. Рот Викирноффа скривился от отвращения.

Наталья медленно выдохнула. Ее отец двигался с такой осторожностью, что от ее внимания почти ускользнул тот факт, что он шел по уже проложенной тропе. На поверхности трясины, которая служила предателем для любого, кто не знал через неё дороги, остались углубления.

«Я должна начать сначала».

Викирнофф промолчал, с той же внимательностью отмечая для себя тропу через трясину. Если они должны были отыскать книгу, то им понадобится знание пути через топь, чем-то напоминающую губку. Его сердце пыталось утихомирить бешеное биение пульса своей Спутницы. Вместе они запоминали последовательность шагов, некогда ведущих в самую дикую и непроходимую часть болота. Ее отец осторожно опустился на колени и погрузил книгу глубоко в грязную воду, наблюдая, как её медленно всасывает в трясину. Все это время его губы шевелились, словно он что-то тихо бормотал, а пальцы будто сплетали в воздухе изящный узор.

«Ты можешь увидеть созданную им защиту, Наталья?»

Викирнофф уловил только часть заклинания, но и она была ему незнакома.

«Да. Плетение сложное, но если у меня будет время, то я смогу его распутать. То, что он не произнес защитное заклинание вслух, делает последнее сильнее и сложнее. Я должна суметь снять исходное заклинание и вытащить книгу на поверхность. Только я сомневаюсь, захочет ли потом кто-нибудь нести такую серьезную ответственность. Не думаю, что книгу так легко уничтожить».

«Если ее нашла ты, то смогут найти и другие».

«Тогда мы можем уничтожить нож».

Наталья наблюдала, как ее отец поднялся на ноги и двинулся в нелегкий обратный путь. По направлению к твёрдой земле, ему придётся пройти через огромное торфяное болото. Он шел так, словно тяжкий груз упал с его плеч. И когда приблизился к части трясины, где были наиболее густые заросли моха сфагнума, она заметила какое-то движение в окружающих это место кустах. Листья слегка шевелились, и темные тени скользили в зарослях кустарника. Отец продолжал идти, теперь его путь лежал через луга к ближайшей деревне.

Он сделал привал, и вытащил из мешка извивающегося кролика. Она знала, что изначально животное предназначалось как жертва, и не смогла взглянуть на Викирноффа, чувствуя его отвращение. Она отлично видела темные фигуры в кустах за спиной отца. Потребность окликнуть, предупредить его стала просто непреодолимой.

Одна из темных фигур кинулась на него, выбив из руки церемониальный нож и полоснув по икрам отца. Это был не сам Ксавьер, а несколько его любимчиков, отправленных доставить отца Натальи назад в ледяные пещеры. Он тяжело опустился на землю: сухожилия оказались порезаны настолько глубоко, что невозможно было идти. Не сказав ни слова, самый крупный из нападавших поднял его, и, не обращая внимания на крики боли, понес назад к горе.

«Теперь брось его».

ПотребовалВикирнофф, одновременно прибегнув к мысленному «приказу». Его руки уже разжались, выпуская рукоять. Ей не стоило видеть то, что сотворили с ее отцом, когда Ксавьер пытался узнать у него местонахождение книги. Чистым везением было уже то, что прихвостни тёмного мага не видели, как отец Натальи выбирался из болота, скорее всего, они просто кружили по окрестностям.

Наталья обнаружила, что пальцы слушаются ее, несмотря на попытки мозга уцепиться за образ отца. Нож выскользнул из ее руки, и Викирнофф позволил оружию упасть на пол.