Он вернулся в собственное тело, покачиваясь от усталости, на лице беспокойство. Наталья вгляделась в выражение его лица и посмотрела на ее ногу.

 – Оно до сих пор там, не так ли? Кстати, что это?

 – Думаю, первоначальная колотая рана – это база. Клеймо позволило проникнуть крошечным паразитам, очень маленьким, микроорганизмам. Их трудно обнаружить, и есть в них нечто странное. Кто-то их разработал, вырастил в лаборатории и трансформировал, используя что-то вроде химического соединения.

 – Химического соединения? К паразитам были присоединены химические соединения? – Наталья застыла. Она потерла виски и покачала головой. – Это типа – потенциально взрывчатые химические соединения?

 – В чем дело, Наталья? – Нежность в его голосе согрела ее. Он выглядел таким уставшим – на лице проступили морщины, лицо бледное. Она нежно провела кончиками пальцев по линии челюсти.

 – Одно из моих воспоминаний, которое ни с чем не согласуется. Я подумала об этом. Про опыты в прошлом, но никак не могу вспомнить, что я делала.

 – И у тебя начинает болеть голова.

 – Еще одна боль среди многих. Спасибо. – Она улыбнулась ему. – Знаю, тебе было нелегко пытаться вытащить из меня этих.

 – Мы уберем оставшееся, как только сможем, Наталья. И если это возможно, то мы найдем способ вернуть твою память. Эта практика помечать паразитами – нечто-то сравнительно новое, чем, по-видимому, пользуются вампиры, чтобы различать друг друга. – Он сжал в ладони горсть ее волос, пальцами лаская шелковые пряди. На мгновение он прижался лбом к ее лбу. – Мы выкарабкаемся отсюда. Ты ведь знаешь, да?

 Наталья не двигалась, осталась кожа к коже, ее рука на его лице, его рука в ее волосах. Они оба выдохлись и были ранены, физически и эмоционально.

 – Я рада, что ты со мной, Викирнофф.

 – Веселое было приключение, не так ли? – Его улыбка медленно расцветала, но достигла глаз.

 – О, а ты – забавный. Теперь ты вообразил себя комиком. Приключения, мать твою. Давай выбираться отсюда.

 Наталья встала и огляделась. Ступени казались бесконечными, излучая странное полупрозрачное сияние, которое лишь усиливало этот жуткий эффект.

 – Думаешь, мы наткнемся на нечто намного хуже?

 – Хуже, чем вампиры или призрачные воины?

 – Хуже, чем то, что выслеживает меня из-под земли.

 Их взгляды встретились. В глазах Викирноффа было столько сочувствия, что Наталья отвернулась, боясь расплакаться. От мысли, что в ее тело вцепились паразиты или даже просто на коже выжжена рука, ее затошнило.

 – Мы избавимся от этого, ainaak eny'em.

 От этого ласкового обращения ее сердце перевернулось.

 – Что именно это означает? – она попыталась вложить в голос подозрительность, будто он до сих пор называл ее девочкой-щепкой или другим в равной степени оскорбительным прозвищем, но она узнала слово ainaak, означавшее «навечно». Более того, ее смутила интонация, с которой он это сказал, выражение его глаз.

 – Навечно моя. – Его пальцы обхватили ее пальчики. – Кем ты и являешься.

 Она не элегантно фыркнула, надеясь, что это прозвучит как насмешка. Наталья чувствовала себя немного глупо, спускаясь по ступеням, от того что держала его за руку, но это успокаивало.

 – Как ему далось пролезть в мою голову, Викирнофф?

 – Максиму?

 – У него получилось пробраться внутрь меня, – девушка содрогнулась, и он почувствовал, как по ее сознанию прокатилось отвращение.

 – Я не уверен, – ответил он осторожно.

 – Но у тебя есть идея.

 – Щиты – охранные заклятия. Блоки. Мы сплетаем их автоматически и ожидаем, что никто не придет в наш разум и не разрушит их…

 Приглушенный звук привлек его внимание. Он был едва слышен, практически бесшумный, как будто кто-то или что-то находилось рядом. Даже его необычайное ночное зрение не помогало разглядеть, что там за выпуклостью ледяных блоков стен вокруг них и над их головами. Лестница вилась вниз, но сейчас выравнивалась и изгибалась южнее.

 Наталья, нахмурившись, поживала нижнюю губу, сосредоточившись на том, о чем он умолчал.

 – А с чего бы это моим охранным заклятиям пасть?

 – Я не знаю. Как призрачный воин проник в комнату гостиницы?

 Он открыл свои чувства, выискивая в окружении намек на малейшую опасность. Нечто определенно двигалось слева в темноте с той стороны. Между ними была толща льда, но неизвестный преследователь от них не отставал.

«Мы – не одни. Продолжай говорить, но не упоминай ничего важного».