– Слышал, что ты книжечку пишешь? Смотри, писатель! Ты в моём персональном списочке под номером один. Если что, ликвидирую как класс!

Я стоял молча, сцепив зубы. Знал, что ему нужен только повод, чтобы закрыть меня.

* * *

Коля однокрылый уехал на больничку. Я пошёл к Бабкину на приём. Кроме меня в очереди стояло ещё несколько зэков.

Из его кабинета выходили офицеры, нёся на своих лицах печать значимости и посвящённости в неведомые обычным лагерникам вопросы.

Зэки примолкли. Офицеры прошли через расступившуюся толпу с видом брезгливого презрения.

Я вошел в кабинет заместителя начальника колонии. Доложил.

Было душно.

В распахнутое окно врывались шум цехов промки и жаркое дыхание летнего дня.

Майор Бабкин сидел за столом, немного усталый, расслабленный. При виде меня у него медленно поднимались вверх нахмуренные брови.

– Ты-ыыыы! Как тебя сюда занесло?

– А то вы не знали?

– Откуда? Я ведь и фамилии твоей не знал!

– Как там наши?– спрашиваю я.– Как Игорь, Давид, Герка Рыжий?

– Игорь женился. Сейчас в Москве. Бизнес. Давид в Израиле. Герка пьёт. Бьёт жену. Наверное скоро сядет.

– Ну, а ты?

– Как видишь!- произнесит Бабкин и пожимает плечами.- Ты обо мне наверное и так всё знаешь. У вас своя разведка.

Меня царапает фраза «у вас».

– Как и у вас.- Отвечаю чуть более резко, чем следовало.

– Ладно, не заводись. А помнишь, как мы вам тогда навешали?

– Конечно помню. Тебе тогда тогда ещё тарелку с салатом на голову одели!

Мы хохочем. Будто бы и не было этих десяти лет.

– Ладно, говори чего пришёл. Только не делай вид, что ничего не надо. Предупреждаю сразу. За забор выпустить не могу и срок скостить тоже. Не в моей власти.

– Знаю, гражданин майор. Полоса у меня. Надо бы снять, по возможности.

– Вижу. Как вляпался?

Я замялся. Не рассказывать же ему в самом деле свою жизнь.

– Это долго, Александр Иваныч.

– Ладно, сам дело полистаю. Что ещё?

– Место спокойное ищу. Решил на расконвойку заехать, завхозом. Поможешь?

– Ясно!- Сказал Саня.- Сам надумал или послал кто ко мне?

– Меня посылать некому. Я сам по себе.

– Ладно! Я подумаю, что можно сделать.

Помолчав, добавил:

– Только учти. Мне на расконвойке нужен порядок. Чтобы люди работали, пьянок и побегов не было.

– Это обещаю. Порядок будет.

– Ну тогда жди.

– Благодарствую, Александр Иваныч. Тогда я пойду? А то народ волноваться начнёт.

– Иди. Иди. Я тебя вызову

Руку на прощание он мне так и не подал.

* * *

В каждом коллективе встречаются люди, считающие себя спортсменами, суперменами, Джеймс Бондами. В разговоре они вечно прыгают на месте, наносят удары по воображаемому противнику и норовят поймать на какой нибудь удушающий приём. И это при том, что ни боксёрами, ни самбистами они не являются. Более того, никогда не дерутся. Или почти не дерутся.

Я зову их боксёрами- теоретиками.

Как раз один из них Игорь Черник. Он весил килограммов девяносто, не курил, не чифирил. Каждое утро подкидывал от пола пудовую гирю. Быстро-быстро. Потом говорил, «Спартак» чемпион!

Вечно рыскал по зоне в поисках свежего журнала «Спорт». Основная тема разговора, как «наши» сыграли в футбол , или в хоккей.

Как ударил Майк Тайсон. Как провёл бой Хаккан Брок.

Когда Черник разговаривал со мной, мне хотелось загнать ему в бочину заточку. Или расписать мойкой. Потому что он постоянно становился в стойку, делая вид, что хочет пробить мне печень.

Был он выше меня ростом, шире в плечах и судя по тому, как упорно пытался доставал всех, уже на пути в больничку.

В тот день Виталька притащил откуда-то «Сникерс», а я самодельным ножом резал его на четыре части. К слову, до этого я никогда «Сникерс» не пробовал. Когда я сел, их ещё не было.

Черник сидел на своей шконке и фиксировал все движения по бараку, сопровождая их своими хриплыми комментариями:

– На этапе мы вора, а на зоне повара.- Это он про нас. Пронюхал уже сука, что мы съезжаем на расконвойку.

Я сделал вид, что не слышу.

Черник не унимался- Сегодня повара, а завтра пидора!

Я встал. Лезвие скользнуло в рукав. Тяжёлая волна ударила в голову и разом пропали запахи и краски. Ощущения времени и реальности исчезли. Слились в одну точку, под кадыком Черника. Достал тварь. Один удар и всё.

Я спросил медленно выговаривая слова.

– Ты кого-то конкретно имеешь в виду, Игорь?

Наверное на моём лице было написано, что сейчас у меня упадет планка. Со мной такое бывало. Последние три года жизни не благоприятствовали укреплению нервов.