Спас его цеховой гудок, напомнивший об окончании обеденного перерыва.

Оставленный всеми, старик стоял посреди цеха, красный, взъерошенный, сердито поводя большими усами.

— Четвертиночку, — зашептал ему кто-то на ухо сзади, — не забудь поставить... с премии-то... Аж упрел с тобой!

Семеныч обернулся. Сашка Ушаков, отирая со лба пот, ухмыляясь, смотрел на него.

— Я тебе поставлю... Я тебе поставлю, — погрозился ему старик. — И так все пуговицы начисто оборвал.