– Как она?
– тихо спросила я. Мать Стаса всегда относилась ко мне по-доброму и я питала к ней самые светлые чувства.

– Хорошо. Как и отец. Они все так же разъезжают по странам и континентам, зашибают деньги и пытаются меня образумить. Думают, что если один раз получилось, значит, я их теперь всегда слушать буду, - в голосе парня проскользнули нотки недовольства, одновременно с нежностью.
– Передать им привет?

– А почему бы и нет, - усмехнулась я.

В машине опять воцарилось молчание и ,на этот раз, никто из нас его не нарушал. Я нервно разминала пальцы, Стас закусывал губу, словно о чем-то усиленно размышляя. В воздухе отчетливо почувствовалось напряжение, от которого по телу прошлась дрожь, а в горле пересохло. С каждой минутой мне становилось все неуютней, словно я вторглась на чужую территорию, куда заходить не имела никакого права.

Наконец, Стас свернул в мой родной двор и подкатил к нужному подъезду.

– Спасибо, - сухо произнесла я и открыла дверь, чтобы выйти, но его пальцы крепко схватили меня за запястье, желая удержать. Удивленно вскинув бровь, я повернулась к Станиславу, поджав губы.

– Быть может, тебе все равно или ты просто не поверишь... но та измена была единственной.

Синие глаза блеснули каким-то едва уловимым отголоском эмоций и я не успела распознать, что же это такое было. Осторожно освободив руку из плена сильных пальцев, я схватила сумку и вышла из машины.

– Ты дважды прав, Стас. Мне абсолютно не интересно и я не верю, - дверь мягко хлопнула и я поспешила к подъезду, спиной чувствуя внимательный взгляд, который словно понимал, что я солгала.

Мне не было все равно. И за это я готова была себя убить.

Глава пятая

Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

М.А. Булгаков. 'Морфий'

Дни текли спокойно, размеренно. Никакие события не могли нарушить плавный ход действительности, и я успокоилась. Мысль о том, что Стас до сих пор мне не безразличен, ушла, уступив место другой - весь этот бред про эмоциональную зависимость правдив по всем пунктам. Да, Арина была права, когда говорила, что я могу попасть под влияние Станислава и теперь мне нужно его избегать.

Я думала, что это все шутка, бред, но... Я стала все чаще вспоминать о нем. Инстинктивно я переключалась на его радиостанцию, но стоило мне только услышать его голос, как я сразу же выключала радио и пыталась занять свои мысли чем-нибудь другим. Лишь бы не думать о нем, лишь бы вычеркнуть из памяти его присутствие в моей жизни.

Когда ты кричишь, что больше не любишь человека, но при этом жалеешь, что у вас ничего не получилось, значит, ты лжешь самому себе. Если не любишь - не жалеешь. Не прикидываешь в уме, какое было бы у вас совместное будущее, не пытаешься как-то объяснить свои поступки. Главное, не жалеть. Тогда можно смело заявлять, что больше не любишь.

Прошло три года, а я... А я до сих пор любила. Только вот любовь эта смешалась с грязью, с обжигающей ненавистью и от этого становилось только хуже.

Пришло время признать, что я зависима от Стаса.

Мне было плохо еще и оттого, что Болтун перестал появляться в сети. Мне не хватало его поддержки, внимания, тепла... Я скучала, стараясь при этом не подавать вида, словно ничего не происходило. Возможно, если бы он не пропал, я бы смогла отвлечься от постоянного самокопания. Клин клином вышибают, правильно?

Арина и Мариша все прекрасно видели, но никак не могли помочь. Первые две недели они таскали меня по различным клубам, кафе, кинотеатрам, но после я уже не находила сил, постепенно впадая в апатию. Они перестали меня тормошить, поддерживая просто своим присутствием. Но и это не помогало. В середине апреля, почти спустя месяц со дня моей последней встречи со Стасом, я проснулась с мыслью о том, что начинаю постепенно погружаться в целый океан уныния. Где страшно. Пусто. Одиноко. И куда не хочется никого пускать.

Это было чертой. Линией, через которую нельзя было переступать, но я все же сделала шаг. Я впустила в свою жизнь то, что разрушило меня изнутри, постепенно, исподтишка.

Ранним утром двадцать третьего апреля меня разбудил телефонный звонок. Накануне я допоздна работала над новой книгой, поэтому мое сознание, уставшее и изнуренное творческим бредом, не сразу захотело включать свою мыслительную способность. Наконец, спустя некоторое время я все же нашла в себе силы вытянуть руку из-под одеяла и взять с прикроватной тумбочки телефон.

– Слушаю, - хрипло прозвучал мой голос.

– Сонечка, привет!
– жизнерадостно поздоровались со мной на том конце. Голос звонившей девушки был мне смутно знаком, но я не могла вспомнить, кто же это.
– Я тебя не разбудила?

– Как сказать...
– хмуро произнесла я, поглядывая на часы. Стрелки только-только показали десять утра.
– Прошу прощения, а вы кто?

– Это Света, Сонь, твоя одноклассница, - рассмеялась моя собеседница.
– Как жизнь? Мы не виделись кучу времени, дорогая. Поэтому я решила позвать к себе на день рождения, там и поболтаем. Сонь, предупреждаю сразу - отказы не принимаются, ясно?