Шрифт:
Секретарь райкома повернулся к председательствующему, заставил его сесть.
— Товарищи, если вы будете нам мешать, собрание еще больше затянется. А вы садитесь, почтеннейший. Не вы одни устали, каждый человек чувствует себя усталым после трудового дня. И потому мы не должны мешать друг другу. Давайте терпеливо послушаем. Кандидат, о котором я вам говорю, — это Тедо Нартиашвили. Человек опытный, умный, преданный колхозу и общему делу. Один из передовиков села. В настоящее время является руководителем третьей полеводческой бригады. Только вы не поймите меня так, как будто райком навязывает вам эту кандидатуру. На все ваша воля, вы в полном праве решать как хотите. Правильно тут говорил один из ваших старейших колхозников: кого сменить, кого назначить, зависит исключительно от общего собрания. Райком, будучи досконально знаком со всеми обстоятельствами и глубоко изучив вопрос, дает просто свою рекомендацию. Личность предлагаемого кандидата райкому хорошо известна. По нашему мнению, кандидатура Тедо Нартиашвили вполне приемлема.
— Тедо так Тедо, мы ничего против не имеем.
— Согласны, согласны!
— Давайте Нартиашвили!
— Пускай будет Тедо!
— Маркоз лучше!
— Тедо Нартиашвили, Тедо!
— Иосифа!
— Тедо!
— Пусть Нико остается!
— Не надо его! Давайте Тедо!
— А чем плох Маркоз, люди?
— Тедо! Мы хотим Тедо!
— Нико! Нико!
— Посадим председателем Сабу Шашвиашвили! Пусть теперь Шашвиашвили выйдут в начальство. Съели нас живьем эти Балиашвили и Нартиашвили!
— Тедо! Тедо! Давайте голосовать!
— Пусть Нико остается!
— Не хоти-им!
— Давайте нам Тедо!
— Хотим Тедо-о-о!
— Пусть будет Саба!
— Тедо-о!
— Иосифа!
— Сико выберем, Сико!
— Не хоти-им! Голосуйте!
— Давайте голосуйте!
— Голосовать хотим!
— Голосуйте!
— Не голосуйте!
— Голосуйте за Тедо!
— Не надо Тедо-о! Пусть Нико остается!
— Не хоти-им! Не-ет!
— Нико-о!
— Не-ет!
— Аааа!
— Пусть остается!
— Ээээ!
— Оооо!
— УУУУ!
Секретарь райкома закрыл уши ладонями и застыл с нервно-напряженным лицом.
Председательствующий вскочил, стал, размахивая руками, что-то быстро говорить. Он выкатывал глаза, вертелся во все стороны, грозил кулаком, все быстрее и быстрее открывал и закрывал рот, но ничего не было слышно.
Нико поднялся с места, молча, неторопливо прошел по помосту перед президиумом, остановился у трибуны из ящиков, которые тем временем успели поставить на место, и повелительным жестом поднял руку. Шум понемногу затих. Люди замолчали, обрели внимание. Нико окинул медленным взглядом собравшихся и опустил руку.
— Товарищи, Наполеон покорил всю Европу и, однако, ушел… Царь Ираклий унаследовал престол от предков — и все же ушел. Рузвельта избирали в президенты четыре раза, но и он ушел. — Нико поднял голову и вновь скрестил взгляд с односельчанами. — Почему же я должен оказаться исключением? Я не собираюсь висеть у вас на шее — я не золотое ожерелье? Тут выступил Годердзи и сказал: Нико, мол, с колхозом не повенчан. Правильно Годердзи сказал. Свет не клином на мне сошелся. Вон сколько вас собралось. Кроме нескольких растяп и бездельников, я не знаю тут человека, которого нельзя было бы поставить во главе колхоза. Почему непременно должен быть председателем Нико, или Маркоз, или Петр, или Павел? Любого можно выбрать. Только хорошенько подумайте, вникните в дело и тогда называйте кандидатуры… А не так, сплеча. Не думайте, что быть главой колхоза, руководить людьми, вершить такие трудные дела — простая задача. Зачем весь этот галдеж? Подумайте внимательно, спокойно, рассудите без спешки — и тогда назовите, кого хотите иметь председателем.
— Тедо хотим!
— Не понял, что ли, кто нам нужен?
— Тедо выбираем — не дошло еще до тебя?
— Видишь — не хотим больше тебя. Так чего суешься, сиди и молчи.
— Голосуйте, хватит. Голосуйте кандидатуру Тедо.
— Давайте лучше Иосифа, люди!
— Тедо!
— Тедо хотим!
— Пусть теперь будет Саба!
— Тедо!
— Давайте Тедо!
— Голосуйте за Тедо!
Нико смотрел на крикунов молча, сдвинув брови, с сожалением покачивая головой. Колено у него слегка подрагивало.
Наконец шум снова утих.
— Если кто-нибудь думает, что я собираюсь тут защищаться, или подольщаться к вам, или замазывать свои ошибки, то заблуждается. Если кто-нибудь думает, что может меня запугать, то жестоко ошибается. Все вы знаете меня. На войну меня не взяли из-за возраста, но и здесь, в тылу, я не оставался без дела: был командиром истребительного батальона всей предалазанской половины нашего района. Многие из вас состояли в этом батальоне и могут сказать, боязлив я или нет… Лучше послушайте меня. Я, как говорится, за вас, а вы за чертей! Послушайте меня, я все это для вас говорю!
— Ладно, говори, что ты там надумал?
— Только побыстрей, а то и ночь пройдет.
— Кому охота уйти — уходите, я никого не задерживаю. Кому безразличны судьбы родного села — пусть уходит, я привязывать веревками никого не собираюсь. Кому наплевать на будущее колхоза — скатертью дорожка, полы обрывать не стану… Так вот, слушайте! Колхоз — это общее хозяйство, созданное по вашему собственному желанию. И единственно от вашего желания зависит, кто будет вашим председателем. Я не знаю человека, который никогда не допускал бы ошибок. Но ошибаться — одно, признавать ошибки — другое, а исправлять их — третье. Свободен от ошибок только новорожденный, хотя иной раз впоследствии выяснялось, что и он допустил ошибку, появившись на свет. Настоящий, стоящий человек может допускать ошибки, но умеет их и прощать. Только не думайте, что это я о себе говорю, что прошу у вас снисхождения к моим ошибкам. Вы сами допустите большую ошибку, если подумаете так. Нет, это я так, к слову. Для вас говорю и для себя тоже, разумеется, потому что и я в вашем числе, все равно буду я председателем или рядовым членом колхоза… Вот насчет кандидатур… Тут многих называли, и каждый достоин быть председателем. Все они знают дело, знакомы с народом и имеют желание работать. А желание, охота — это очень важно. Знаю я и Иосифа, и Сико, и Сабу, и Годердзи.