Эти мысли вводят меня в отчаянье и у меня начинается приступ паники, и в этот момент Дин входит в меня с длинным стоном. Я задыхаюсь, мне отчаянно не хватает воздуха. Толкаю руками его в грудь, пытаясь спихнуть с себя. Чувствуя его в себе как нечто чужое, нежеланное, то, от чего хочу немедленно избавиться.

— Слезь с меня! — Я срываюсь на крик и не замечаю, что уже плачу.

Испуганный Дин скатывается с меня, и я вскакиваю с постели, прижимая руки к груди, делая жадные вздохи.

— Грейс, что случилось?

Дин с ужасом смотрит на меня, пока я в лихорадке собираю свою одежду. Натягиваю юбку, кофту, целую вечность вожусь с колготами.

— Прости. — Я едва смотрю на него, желая поскорее убраться из этой комнаты и этого дома. — Я не должна была… Мне жаль. — Я судорожно вздыхаю, чувствуя, как новый потом слез вот-вот брызнет из глаз.

Чувствую себя никчёмной тварью.

Господи, что же я натворила? Зачем все это было, ведь я с самого начала не хотела!

— Я совершила ошибку, не должна была… — Я трясу головой, прижав руку ко лбу. — Пожалуйста, прости.

С этими словами я выбегаю из комнаты, торопливо спускаюсь по лестнице, расталкивая поредевшую толпу. Меня тошнит, и я зажимаю рот ладонью, боясь, что меня на кого-нибудь вырвет.

Я даже не думаю о том, чтобы найти Лорен или Эмми, чтобы предупредить, что ухожу. Меня колотит как в лихорадке, и я давлюсь слезами, без конца твердя, какая я мразь.

Наконец-то дверь!

Я хватаю за ручку, рывком распахиваю ее и мчусь вниз по ступенькам с крыльца. Поднимаю залитое слезами лицо и замираю.

Адам стоит на противоположной стороне дороги, склонившись над крышей «Астон Мартин» и в упор смотрит на меня. Он не двигается, не сходит с ума от злости, не кричит и не бросается на меня с кулаками.

И это до ужаса, до одурения пугает меня. В его взгляде нет ничего. В нем нет надежды для меня, и я готова броситься бежать на край света, потому что знаю — это мой конец.

Я видела его в любом состоянии, он не раз пугал меня. Но даже в тот раз с ножом мой страх не был и близко таким, как сейчас.

Господи, это даже не был взгляд живого человека!

Я поняла, что приговор мне уже вынесен и обжалованию не подлежит.

Озноб окатил меня с головы до стоп, когда он, наконец, оттолкнулся от машины и, обойдя ее, стал приближаться ко мне. Я инстинктивно сделала шаг назад, на что Адам только предупреждающе покачал головой, вынуждая меня остановится.

Господи, как он узнал? Нет, я не сомневалась, что ему станет известно, но так скоро?

Он месяц не вспоминал обо мне, так почему сейчас?

— Пошли в машину, Грейс, — взяв меня за локоть и больно сдавив, бесстрастно приказал Адам.

Я едва не задохнулась от того мрака и безнадёжности, которые увидела в его глазах.

— Я не хочу, — так, словно мое горло было набито лезвиями, прохрипела я. Пусть убьёт меня здесь, чем я окажусь с ним один на один в закрытом пространстве.

Адам понимающе кивнул, а потом резко схватил меня за волосы обеими руками и, притянув к себе, прижал свой лоб к моему.

Я вскрикнула от боли, и если бы уже не плакала, то сейчас бы расплакалась точно.

— Садись в машину, Грейс, — сквозь зубы повторил он. — Иначе я сейчас войду в этот дом и вышибу ему мозги. Ты этого хочешь, Грейс?

Он с ледяным спокойствием смотрел на меня, и я не сомневалась, что если я не послушаюсь, он выполнит обещание. Я не могла рисковать Дином. Пусть я получу весь гнев Адама, но Дин не должен пострадать из-за меня.

На едва слушающихся ногах я дошла до машины и опустилась на сиденье. Адам завел авто и не глядя на меня, отъехал от обочины.

Его молчание и ледяное спокойствие заставляло мою кровь стынуть в жилах. Я хотела узнать, как он узнал, но не рискнула и рта раскрыть.

Может, если я притворюсь мертвой, он меня не тронет?

Мы ехали минут тридцать, и напряжение в салоне было хоть ножом режь. Когда выехали на хайвэй, я впала в полное отчаянье, решив, что он везет меня куда-нибудь в лес, где и закапает после того, как подвергнет пыткам.

Меня всю трясло, но Адам был совершенно безучастен к моему состоянию, и казалось, напрочь забыл, что я рядом.

Ох, если бы так!

Когда он съехал с хайвэя, завернув на какую-то темную, скорее всего заброшенную дорогу, я приготовилась к тому, что сейчас ад обрушиться на землю.