— Ты отдаешь себе отчет в том, что предлагаешь мне? — Адам хмуро посмотрел на мои сдвинутые руки. — Грейс, это одна из причин, по которой мне пришлось обратиться к доктору Берку. Я не хочу рисковать тобой.

Он поднял голову, и меня буквально ударила затаенная боль в глубине его глаз.

— Адам, без этого ты теряешь себя. — Я тяжело сглотнула, надеясь, что поступаю правильно. — Я верю, что ты не станешь переходить черту. — Мои губы дрогнули в слабой улыбке. — Мы можем вместе найти середину. Недавно ты сам сказал, что я твой баланс.

Мой взгляд буквально кричал о любви, которую я испытывала к нему. Ради этого мужчины и моих чувств к нему было многое, на что я готова была пойти.

Адам запустил руку в волосы, шумно выдохнув. Он все еще колебался, но я видела знакомый блеск, которым вспыхивали его светло-серые глаза.

— Если я сделаю что-то, что будет слишком для тебя, скажи мне об этом. Хорошо? — попросил он.

Я кивнула.

— Грейс, пообещай мне это! Я не хочу допустить глупость, из-за которой потеряю тебя.

— Адам, я сразу скажу, если мне что-то не понравится, — серьезно посмотрев на него, заверила я. — Я не стану терпеть, обещаю.

Он долго смотрел на меня, будто решая, можно ли мне верить, и после кивнул.

— Ладно. Как скажешь. Если ты действительно этого хочешь…

— Я хочу, — твердо подтвердила я, и он связал мои запястья шарфом, оставив концы свободными.

По приказу Адама я легла на постель и подняла руки над головой. Он привязал шарф к спинке кровати, зафиксировав меня.

Мой пульс опять подскочил, только на этот раз к волненью добавилось некое предвкушение скорого удовольствия. Я не знала, что именно он собирался делать со мной, но я верила, что он не станет причинять мне боль. Не такую, которую я не смогу выдержать. А если все же мне что-то не понравится, я всегда могу остановить его. Впрочем, я сомневалась, что до этого дойдет.

Но все же был шанс риска, и этого не следовало исключать. В стремлении контролировать меня он мог утратить собственный контроль, и никто не знал, к чему это может привести.

Когда я была привязана, вытянувшись на покрывале, Адам расстегнул кнопки по центру моего лифчика и развел половинки в стороны, обнажая мою грудь. После сел поверх моих коленей и медленно спустил с меня штаны вместе с трусиками.

Его взгляд утратил какие-либо признаки неуверенности, которая еще несколько минут назад сквозила в нем. Он стал темным, порочным, жестким, не обещая пощады.

Это был взгляд хищника. Взгляд моего Адама.

Адам склонил голову немного набок, глядя на меня из-под полуприкрытых ресниц. Положив ладонь между моей грудью, провел ею вниз, оставляя невидимый огненный след.

Томление разлилось по моему телу, и я облизала пересохшие губы, слегка натянув шарф.

Рот Адама изогнулся в предостерегающей, опасной усмешке.

— Лежи смирно, Грейс. — Его голос наполнился хрипотцой. — Сейчас ты полностью подчиняешься мне. Никакого своеволия.

Он предостерегающе выгнул брови, и я с усилием кивнула. Даже зная, что я могу остановить это в любой момент, я испытывала некий трепет перед ним на каком-то очень глубоком эмоциональном уровне.

Адам поднялся и снял с себя спортивный пиджак и черную футболку под ним. Мой взгляд стал жадным, жаждущим, скользя по его рельефной грудной клетке и крепким мышцам живота. Инстинктивно я согнула ноги в коленях и приподняла бедра, потому что мне отчаянно стало не хватать его прикосновений.

Адам с неодобрением покачал головой, и я тихонько хныкнула.

— Строптивость в твоей крови, верно, Грейс? — Он опустился на колени перед кроватью и провел пальцем по голубой венке от изгиба моего локтя до запястья. — Течет по твоим венам, делая тебя той, кто ты есть. Ты не создана для того, чтобы покорятся. — Он опустил голову и слегка прикусил мое запястье. — Ты создана, чтобы покорять.

Мое бедное сердце билось как запертая в клетку птица, моля о свободе, и в то же время не зная, что с этой свободой будет делать, если все же ее обретет.

Дыхание стало частым и поверхностным, и моя грудь быстро поднималась и опадала под его порочным взглядом.

— Ты не представляешь, как много ты отдаешь мне.

Он прямо посмотрел на меня, и его взгляд, казалось, проник в самую душу. Еще глубже. Он будто вывернул меня наизнанку.

Я хотела сказать, что он так же многое дает мне, но помня его предупреждение, я промолчала. Я хотела, чтобы он получил то, в чем нуждался. Отсутствие чего делало его кем-то другим, кем в действительности он не был.