Ряд любопытных определений человека мы находим в увлекательном романе французского писателя Веркора «Люди или животные?». Английский парламент, отбросив все текущие дела, вдруг занялся выработкой определения человека. Оно срочно понадобилось в связи с тем, что было обнаружено неизвестное до сего времени племя человекообезьян, которых условно назвали тропи.

Предприимчивая английская фирма всеми правдами и неправдами пытается доказать, что тропи — животные. Признание их животными открывало фирме возможности широкой эксплуатации их как рабочего скота. Группа же ученых, открывших тропи, доказывает, что это люди. Решение проблемы требует проведения четкой границы между человеком и животным. Начались ожесточенные дебаты.

С разумом, как основным отличительным признаком человека, было покончено довольно быстро. «И в самом деле, с одной стороны, никак не назовешь глупыми многих животных, а с другой — вряд ли свидетельствуют о мудрости человека такие его заблуждения, несвойственные даже животным, как фетишизм или колдовство».

Маленькая старушка квакерша внесла на рассмотрение такое определение: «Человек — единственное в мире животное, способное на бескорыстные поступки… Доброта и милосердие присущи лишь человеку, только ему одному». Но пример с собакой, которая погибла в огне пожара, спасая человека, обескуражил квакершу.

Джентльмен с безукоризненным оксфордским произношением и весь накрахмаленный утверждал, что только искусство отличает человека от животного. Но так как он не смог дать определения искусству, то и этот критерий был отброшен.

Была попытка использовать амулеты как основной признак человека. Они есть у людей, и нет их ни у одного животного.

Но как тогда быть с людьми, которые полностью отвергают чудодейственное свойство амулетов и не носят их на своем теле?

Человек, особенно одна его половина, очень заботится о своей внешности (иногда даже делает это своим культом). Животное, как правило, выше этого. Нельзя ли на этом пути найти критерий? Но киска, моющаяся на солнышке, разрушает и эту надежду.

В конце концов парламент под давлением духовенства принимает определение, по которому человек отличается от животного наличием религиозного духа. При этом религиозному духу дается широкое толкование — от веры в бога до колдовства и ритуального людоедства.

Несостоятельность принятого парламентом определения весьма прозрачна: как быть с первобытными людьми, которые уже выделились из животного мира, но еще не создали себе религии? Как быть с доброй половиной современного населения земного шара, не верующей ни в бога, ни в черта?

Но тем не менее тропи повезло. У них были обнаружены зачатки религиозного духа. Они поклонялись огню. Это позволило принять их в члены «человеческого клуба».

Как мы уже отмечали, человек есть осознавшая себя эволюция. Он, хотя бы в общих чертах, распознал окружающий мир и себя самого. Но иногда это изучение самого себя превращается в самолюбование и самовозвеличивание. Вот против таких «особей» и направлена ядовитая стрела: «Человек — это самовлюбленная обезьяна». Это некий культ поклонения самому себе. И стезя эта очень опасна. Она приводит прямиком к тщеславию, к чрезмерной жажде славы. И часто без всяких на то оснований.

Но человек тщеславный, как подметил Л. Н. Толстой, подобен дроби. Числитель этой дроби то, что есть человек на самом деле. Знаменатель — то, что он о себе думает. По законам арифметики, чем больше знаменатель, тем меньше дробь.

Будем надеяться, что у читателей и у автора этой книжки с дробью все в порядке. Она близка к единице. И вообще не будем так сильно сгущать краски. Во-первых, не так уж много землян страдает вирусом самолюбования. Во-вторых, у землян есть еще одно универсальное средство от пороков. Это… способность посмеяться над самим собой. Часто он замечает, до чего он смешон. Его одолевает хохот, и он излечивается!

Итак, читатель, в поисках определения человека мы с вами изрядно побродили. Нашли массу признаков, отличающих человека от животного. Тут и основные, решающие, которые определили превращение обезьяны в человека, и ряд второстепенных, но тоже присущих только человеку. Вместе с тем полного определения мы не нашли. По-видимому, это дело будущего. Один философ по секрету сообщил мне, что намечается организация даже специального института по этой проблеме. И давно пора! Ведь впереди контакты с иными формами живой материи, с иными «продуктами» эволюции. Пока же человек, познавший, откуда он взялся, познавший свое скромное место во вселенной, познавший… — себя познал мало. Он еще не может четко определить, что есть мыслящая материя, и тем более не может телеграфно записать, кто он есть, и бросить это по радиоволнам в окружающую бездну.

Из предыдущего следует, что обитатель планеты Земля отличное создание. Это и труженик и творец. Он неутомимо познает законы Природы, неутомимо совершенствует свои орудия труда. Он начал с малого — увеличил свою силу, взяв в руки камень или палку. Сегодня он уже увеличивает силу своего мозга, доверяя вычислительной машине решать многие свои задачи. Он наделен фантазией. На ее волнах он может уплывать и в прошлое, и в будущее. Отражение окружающего мира в его сознании породило тончайший мир искусства. Временами его пронзает удивительное чувство — любовь. Оно раскрывает все дремавшие в нем способности и порождает новые.