Виктор проводил у Магды всё свободное время. Сослуживцы тоже были неподалёку и наслаждались жизнью - женщин и выпивки кругом было много. Правда, где-то рядом бродили вооружённые недобитые фашисты, за которыми охотились спецподразделения наших войск. Поэтому старались держаться вместе и не отходить далеко от основной группы.

Магда была без ума от нахлынувшего счастья. Она смотрела и не могла насмотреться на своего Виктора, которого любила всем сердцем, всем своим существом и наслаждалась каждой минутой, проведённой рядом с любимым. Каждое произнесённое им слово ложилось бальзамом на её истерзанную одиночеством и страданиями душу. Возможно, именно поэтому она так быстро научилась русскому языку и говорила, говорила, говорила милому о своих чувствах, слегка коверкая новые для неё слова.

Виктор обожествлял свою красавицу и безмерно скучал, когда приходилось оставлять её одну даже на несколько дней. Его ожесточившаяся, огрубевшая за годы войны душа непостижимым образом оттаивала рядом с Магдой, и когда она смотрела на него своими небесного цвета глазами, ему казалось, что не было этих четырёх ужасных лет, не было крови и страданий обездоленных, оторванных от всего человеческого людей, не было смерти и разрушений. И даже сон, тот самый сон, который мучил его постоянно, пропал. Безногая истерзанная женщина не приходила больше по ночам, а спал он тихо и спокойно, будто малый ребёнок.

Не так много выпадает человеку счастливых дней, часов и минут, и надо дорожить каждым мгновением счастья, потому что они, эти мгновения - на вес золота. Потому что потом, когда они уйдут в небытие, человек всю оставшуюся жизнь будет хранить их в своём сердце, пока оно не остановится или не зачерствеет от... Да мало ли отчего может покрыться коркой безразличия человеческое сердце?!

3.

Особист воинской части, где служил Виктор Коренев, имел довольно примечательную фамилию Пёрышкин. Злые языки за глаза утверждали, что была в средней части его фамилии ещё одна буква, которая выпала и затерялась во время бомбёжки в самом начале войны. Так это или не так, но иногда эта буква появлялась в разговорах сослуживцев, и в полку все прекрасно знали о её существовании. Неистощим на выдумки неуёмный армейский юмор ещё со времён поручика Ржевского!

Так вот, этот самый Пёрышкин озаботился как-то вопросом, где так часто и подолгу пропадает старший лейтенант Коренев, да ещё возвращается в часть абсолютно трезвым. Наведя справки и подготовившись, особист вызвал к себе старлея и начал так:

– Товарищ старший лейтенант! Объясните, пожалуйста, Ваше отсутствие в расположении полка в последние три дня.

Виктор, ничего не скрывая, доложил о сложившейся ситуации, после чего Пёрышкин в доходчивых выражениях поведал Кореневу о том, что Магда его является вдовой фашистского солдата, что наша армия воевала и, фактически, продолжает воевать с остатками недобитых гитлеровцев, а он, Коренев, офицер Красной Армии, спутался с женой врага.

Что мог ответить Виктор? Возражать и доказывать что-либо было не только бесполезно, но ещё и опасно. Пёрышкин и ему подобные не ошибаются, и если кто-то попал в их цепкие лапы, то не отмоется от страшного и позорного клейма врага народа уже никогда. Выйдя от особиста, Виктор немного постоял в раздумье и направился к полковнику, командиру части, который был боевым уважаемым фронтовиками старшим офицером и частенько помогал своим подчинённым в сложных ситуациях.

Полковник выслушал Коренева, внимательно посмотрел ему в глаза и сказал, больше отвечая своим мыслям, чем стоявшему перед ним навытяжку Виктору:

– Да, разболтались вы, ребята, дальше некуда. Который месяц прошёл со Дня Победы, а никак не можете прийти в норму. Всё! Надо наводить порядок!

– Товарищ полковник! У меня серьёзно. Я прошу Вашего разрешения жениться, оформить свой брак! – по-военному отрапортовал Коренев.

– Ерунду говоришь, старший лейтенант!
– ответил, как отрезал, командир полка, - Ты уже на карандаше у особиста. Одно неверное движение - и загремишь под трибунал. Вот тогда будет тебе победа за колючей проволокой. Да и на части останется пятно: боевой офицер спутался с женой фашиста, врага! Оправдаться ты не сумеешь. Ведь органы у нас не ошибаются... никогда!

Полковник закурил, успокоился немного и уже другим, доверительным отеческим тоном заговорил с Виктором:

– Брось Коренев, уйди в сторону, не лезь на рожон! Лбом стену не прошибёшь! Ну что тебе в этой немке? Столько хороших молодых женщин осталось дома! Мужиков перебили. Выбирай, все твои!

Но, посмотрев в глаза старшему лейтенанту и в третий раз за время беседы сменив тон, сказал устало:

– В общем, так, старлей! Пока остаёшься в расположении части под домашним арестом, а скоро... Грядут перемены, скоро всё узнаешь сам.

Потом, через много лет, вспоминая и анализируя эти события, Коренев понял, что полковник поступил благоразумно и спас его от позора, унижения, лагерей и от многого-многого другого.

Находясь под домашним арестом, Виктор всё же сумел пару раз вырваться к своей Магде. И эти прощальные летние ночи навсегда врезались в его память, как нечто светлое, прекрасное и неповторимое, ради чего стоило родиться на свет и прожить свою порой мучительную, противоречивую и во многом несправедливую по отношению к нему жизнь.