Превращения Гвиона тесно связаны с временами года: заяц осенью, рыба дождливой зимой, птица весной, когда птицы возвращаются из дальних стран, зерно в летний сезон жатвы. Фурия преследует его сначала в виде борзой, потом выдры, потом ястреба, под конец настигает его в виде черной курицы с красным гребешком — красный гребешок и черные перья говорят о том, что это богиня смерти. Таким образом, солнечный год заканчивается ранней осенью сезоном провеивания зерна, что указывает на восточно-средиземноморское происхождение этого сюжета. В классические времена год на Крите, Кипре, в Дельфах, в Малой Азии и Палестине заканчивался в сентябре.

Однако когда патриархальные индоевропейцы революционизировали социальную систему Восточного Средиземноморья, миф о сексуальном преследовании был переделан. В греческой и римской мифологиях присутствует огромное количество рассказов о преследовании и изнасиловании упрямых богинь или нимф богами в обличье зверей, особенно двумя главными богами Зевсом и Посейдоном. Точно так же в европейском фольклоре есть множество вариантов сюжетов о "двух колдунах", в которых мужчина-колдун после отчаянной гонки одолевает женщину и лишает ее невинности. В английской балладе "Леди и кузнец", которая являет собой обычный пример такого перевернутого преследования, правильное чередование времен года нарушено, потому что первоначальный текст давно забыт. Она становится рыбой, он — выдрой, она — зайцем, он — борзой, она — мухой, он — пауком и тащит ее в свою сеть, тогда она становится одеялом на его ложе, а он — покрывалом, и игре приходит конец. В еще более испорченном французском варианте она заболевает, а он становится лекарем, она превращается в монахиню, а он становится священником и исповедует ее день и ночь, она становится звездой, а он тучей и закрывает ее.

В ведьминском культе в Британии главным был мужчина-колдун, хотя в некоторых местах Шотландии все еще правила Геката, или королева Фей, и песню "Леди и кузнец", похоже, пели во время драматического представления охоты на ведьминском шабаше: связь кузнецов и рогатых богов так же стара, как Тувал Каин, бог-козел кенеев. Рогатый дьявол, участвовавший в шабаше, сходился со всеми подчиненными ему ведьмами, хотя, похоже, использовал искусственный фаллос. Анна Армстронг, уже упоминавшаяся нами нортумбрийская ведьма, призналась в 1673 году, что на шабаше в Аллансфорде одна из ее подруг — Анна Бейтс из Морпета — поочередно превращалась в кошку, зайчиху, борзую и пчелу, чтобы дьявол, "высокий черный мужчина, их покровитель, которого они называли богом", одобрил ее искусство превращения. Поначалу я думал, что он гнался за Анной Бейтс, которая, очевидно, была Девой, или главной в сообществе, в кругу ведьм, пока она изображала жестами и криками то или иное существо, приспосабливаясь к ее преображениям. "Леди и кузнец" говорит, что "он стал охотничьим псом" или "он стал выдрой" и "вернул ее домой". "Вернуть домой" — значит "вернуть ей ее первоначальный облик", ибо Изабелла Гауди из Олдеарна на судилище 1662 года процитировала заклинание, благодаря которому могла обращаться в зайчиху:

Из дальнейшего рассказа становится ясно, что она меняла не облик, а поведение, и в этой песне речь идет о танце-игре. Теперь я вижу, как Анна Бейтс давала сольное представление, попеременно изображая преследуемую и преследователя, а дьявол лишь с удовольствием ей аплодировал. Возможно, этот цикл был связан с временами года — зайчиха и борзая, форель и выдра, пчела и ласточка, мышь и кот — и унаследован от ранней формы преследования, когда преследователем была кошка-Деметра, которая в конце концов догоняла мышь-Сминфея на току в сезон провеивания зерна. Всю песню легко восстановить в ее первоначальном виде [215] .

Переходная форма мифа о "двух колдунах", приведенная Диодором Сицилийским, Каллимахом в его "Гимне Артемиде" и Антонином Либералом, мифографом второго века нашей эры, в его "Превращениях" (все трое ссылаются на разные регионы), рассказывает о богине Артемиде, она же Афая, Диктинна, Бритомартис или Атергатис, которая счастливо ускользает от преследования в обличье рыбы. Каллимах изображает Миноса Критского эротическим преследователем, а Бритомартис — преследуемой девицей и сообщает, что преследование продолжалось девять месяцев, с начала паводков до сбора урожая. Миф должен был объяснить рыбий хвост у статуй богини в Аскалоне, Фигалии, Крабосе, Эгине, Сефаллении, на горе Дикт на Крите и в других местах и оправдать ее местных приверженцев в их верности доэллинистическим обрядам и брачным обычаям. В сюжете постоянно присутствуют мужчины-рыбаки. "Диктинна" значит "сеть". Рыбаки очень консервативны в своих верованиях. У филистимлян из Аскалона богиня звалась Деркето, а преследовал ее Мокс, или Мопс: возможно, это Мосх, предок племени царя Мидаса, которое победило хеттов. Родствен этому мифу и сюжет о бесплодной попытке Аполлона лишить девственности нимфу Дафну.

Любовная погоня лежит, как ни странно, и в основе легенды графства Ковентри о леди Годиве. Ключ к ней — в "несчастной" скамейке в соборе Ковентри, напоминающей давние английские резные изображения на дереве, которые показывают то, что путеводители называют "фигурой, символизирующей разврат": длинноволосую женщину, закутанную в сеть, на козле, впереди которой бежит заяц. Гастер в своих историях из еврейского "Targum", собранных по всей Европе, повествует о женщине, которой ее царственный возлюбленный задал загадку, повелев прийти к нему "не одетой и не раздетой, не пешком и не на лошади, не по воде и не посуху, не с подарком и не без подарка". Вот она и оделась в сеть, села на козла, одну ногу опустила в ров и выпустила зайца. Тот же сюжет с небольшими разночтениями был рассказан в двенадцатом столетии Саксоном Грамматиком в "Деяниях датчан". Аслауг, последняя из Вёльсунгов, дочь Брюнхильд от Сигурда, жила на хуторе в Норвегии под видом вымазанной в саже судомойки по имени Крака (ворона). Но и в таком облике она своей красотой настолько поразила соратников героя Рагнара Лодброка, что он решил жениться на ней, а чтобы оценить ее ум, потребовал от нее явиться к нему не пешком и не на коне, не одетой и не раздетой, не голодной и не сытой, без свиты, но и не в одиночестве. Вот она и явилась на козле, волоча одну ногу по земле, завернутая только в свои волосы и рыбачью сеть, держа лук возле рта и с псом, бежавшим рядом.

Если две эти истории соединить в картинке, то у "фигуры, символизирующей разврат", черное лицо, длинные волосы, над ее головой летает ворона, впереди бежит заяц, ко рту она подносит плод, на ней надета сеть, а сидит она на спине козла. Теперь в ней легко узнать майскую ипостась богини любви и смерти Фреи, она же Фригг, Холда, Хелд, Хильда, Года, Остара. В эпоху неолита или древнего бронзового века она отправилась на север из Средиземноморья, где ее знали как Диктинну (по ее сети), Эгею (по козе), Корониду (по вороне), Рею, Бритомартис, Артемиду и так далее и откуда она привезла с собой танец-лабиринт.

Плод, который она держит у рта, скорее всего яблоко бессмертия, а ворона символизирует смерть и пророчество. Пророчествующую ворону у Фреи отобрал Один, как Бран отобрал ворону у Дану, а Аполлон — у Афины. Богиня осела в Британии как Хрианнон, Арианрод, Керридвен, Блодайвет, Дану или Анна задолго до того, как саксы, англы и даны принесли с собой очень похожих на нее богинь. Хильда имела отношение к Млечному Пути, как Рея на Крите и Блодайвет (Олвен) в Британии; причем и та, и другая были связаны с козами, и в честь Хильды в Брокене в канун Майского праздника приносили в жертву козла. Как Холда она сидела на козе и вела за собой свору из двадцати четырех собак, ее дочерей — двадцати четырех часов майской мистерии, — и иногда ее показывали двухцветной, чтобы подтвердить ее двойственную натуру черной матери-земли и похожей на труп смерти — Холды и Хель. Как Остара, богиня саксов, в честь которой Пасху назвали Easter, она являлась на шабаш в Вальпургиеву ночь, где ей приносили в жертву козла. Заяц был ее сакральным животным: он до сих пор "откладывает" Пасхальные яйца. Козел символизировал плодовитость скота, заяц — хорошую охоту, сеть — добрую рыбную ловлю, длинные волосы — высокий хлеб.