— Что здесь случилось?

— Это секретарь моего клиента, миссис Мердок из Пасадены. Клиент — порядочная скотина. Лет восемь назад Мерле страшно напугал один мужчина, грубо пристав к ней. Насколько грубо — не знаю. Потом — не могу сказать, что сразу же, но где-то в то же время — он выпал из окна или прыгнул. И с тех пор она совершенно не переносит, когда мужчины дотрагиваются до нее — даже без всякого умысла.

— Угу. — Он продолжал пристально смотреть на меня выпуклыми глазами. — Она считает, что он выпрыгнул из окна из-за нее?

— Не знаю. Миссис Мердок — вдова этого человека. Вскоре она вышла замуж вторично, и второй ее муж тоже умер. Мерле осталась с ней. Старуха обходится с ней как грубые родители с капризным ребенком.

— Понимаю. Регрессия.

— Как это?

— Сильное душевное потрясение и подсознательная попытка вернуться в детство. Если миссис Мердок бранит ее много, но не чрезмерно, это усиливает тенденцию. Происходит отождествление детской подчиненности с детской защищенностью.

— Нам обязательно углубляться в эти дебри? — проворчал я.

Он спокойно ухмыльнулся.

— Послушай, дружище. Совершенно очевидно, что девушка — невропатка. Отчасти это спровоцировано обстоятельствами, отчасти это состояние намеренно усугубляется ею самой. Я имею в виду, что на самом деле ей многое нравится в ситуации. Даже если она и не осознает этого. Что там насчет убийства?

— Некто Ваньер, живет в Шерман-Оакс. Похоже, матерый шантажист. Мерле время от времени отвозила ему деньги. Она его боялась. Я видел его — мерзкий тип. Она поехала к нему сегодня вечером и, как утверждает, застрелила его.

— С чего это вдруг?

— Говорит, ей не понравилось, как он скалился.

— Из чего застрелила?

— У нее пистолет в сумке. Но если и застрелила — то не из него. Он заряжен патроном не того калибра — из него невозможно выстрелить. Да из него и не пытались выстрелить.

— Все это слишком сложно для меня, — сказал Мосс. — Я всего-навсего доктор. Что вы хотите от меня сейчас?

— И еще, — продолжал я, не обращая внимания на вопрос, — она сказала, что в комнате горела лампа — это в половине-то шестого прекрасного летнего вечера! И парень при этом был в пижаме, а из входной двери торчал ключ. И он не встал, чтобы впустить ее. Просто сидел и скалился.

Доктор кивнул и сказал:

— О… — Он всунул в толстые губы сигарету и зажег ее. — Если вы хотите спросить меня, действительно ли она верит, что убила его, то я ничем не могу вам помочь. Из ваших слов я понял, что парень к ее приходу уже был мертв. Так?

— Дружище, я там не был. Но очень на это похоже.

— Если она считает, что именно она убила его, и не притворяется — Бог мой, как невротики умеют притворяться! — это означает, что сама мысль не нова для нее. Вы говорите, у нее с собой был пистолет. Да, вероятно, эта мысль не нова для нее. У нее, возможно, комплекс вины. Хочет понести наказание. Хочет искупить какое-то подлинное или воображаемое преступление. Я еще раз спрашиваю, что вы хотите от меня? Она не больна и не помешана.

— Ей нельзя возвращаться в Пасадену.

— О! — Он с любопытством глянул на меня. — А ее семья?

— В Вичите, отец — ветеринар. Я дам им знать, но сегодня ей надо побыть здесь.

— Мне трудно судить. Она достаточно доверяет вам, чтобы провести ночь в вашей квартире?

— Она пришла сюда по собственной воле. Так что, думаю, доверяет.

Он пожал плечами и потрогал жесткие черные усики:

— Ладно, я дам ей нембутал, и мы уложим ее в постель. А вы можете бегать взад-вперед по кухне ночь напролет, взывая к своей совести.

— Я должен ехать, — сказал я. — Надо посмотреть, что все-таки там произошло. А она не может оставаться здесь одна. И ни один мужчина, даже доктор, не сможет уложить ее в постель. Нужна сиделка. А я найду, где переночевать.

— Фил Марлоу, — сказал Мосс. — Потрепанный рыцарь Галахад. О'кей! Я поторчу здесь до прихода сиделки.

Он вернулся в гостиную и позвонил в службу медицинских сестер. Потом позвонил жене. Пока он разговаривал, Мерле села и сцепила руки на коленях.

— Я не понимаю, почему горела лампа, — сказала она. — В доме совсем не было темно. Совсем не было темно.

— Как зовут вашего отца, — спросил я.

— Доктор Уилбурн Дэвис. А что?

— Не хотите поесть чего-нибудь?

Прикрыв трубку ладонью, Карл Мосс сказал мне:

— Завтра, завтра все успеете. Это, вероятно, временное затишье.

Он кончил разговор, положил трубку, подошел к своей сумке и вернулся, держа пару желтых капсул на ладони. Он налил воды в стакан и протянул девушке таблетки:

— Глотай.

— Я же не больна, правда? — спросила она, глядя на него снизу вверх.