Телеус поднял указательный палец и осторожно проследил тонкую линию на ладони царя.

— Меч убийцы. Я не знаю, что и сказать, мой царь.

Евгенидис пожал плечами.

— Скажи, что мне больше не надо оглядываться назад.

Телеус кивнул.

— Я буду прикрывать вашу спину, мой царь. До последнего вздоха.

— Вот и хорошо, — сказал Евгенидис, вставая. Он добавил, задумчиво глядя на Телеуса: — Теперь я понимаю, почему Орнон был так уверен в твоей преданности трону.

Евгенидис осторожно спустился вниз с верхней скамьи.

— Возможно, Орнон надеялся, что я сверну себе шею, но я не хотел добиться твоей поддержки ложными увертками, Телеус. И Орнон не думал о цирковых трюках. Он знал, что если Лаекдомон попытается когда-нибудь стать реальной угрозой, я выпотрошу его, как курицу. Ты забыл?

Он поднял искалеченную руку, глядя на культю, и все вспомнили о смертоносном крюке, заменившем утраченную кисть.

— Вы заставили людей забыть о крюке, пряча его под длинными рукавами и делая вид, что стыдитесь его, — догадался Телеус.

— Да. Но истина всегда находится перед глазами у тех, кто готов ее увидеть.

— Итак, гвардию сократят вдвое, — мрачно заключил Телеус.

Царь устало вздохнул. Стоя перед Телеусом, он сказал:

— Телеус, гвардия создала царицу. И гвардия может сокрушить ее. Ты можешь гарантировать их преданность сейчас, но что будет через двадцать лет? Тридцать, сорок лет? Ты знаешь, что не можешь, но эти люди и через десять и двадцать лет будут считать себя создателями царей. Рано или поздно преданность телохранителей, как и многих других людей, начнет продаваться и покупаться, просто царская корона пойдет по более высокой цене. Это неоспоримо доказывает история. Ничто не меняется. Усилять личную гвардию — это все равно, что научить волка охранять ферму. Его можно держать подальше от других волков, но рано или поздно он набросится на тебя. Я не могу оставить моим детям такое наследство.

— Мы обеспечиваем безопасность царицы, — с болью в голосе возразил Телеус. — Мы всегда хранили ее в безопасности.

— Охраняй мою спину, Телеус, а о ее безопасности я позабочусь сам.

Двигаясь легко, но немного припадая на правую ногу, он вышел в дверь, чтобы покинуть гвардию и вернуться к придворным, которые, несомненно, ждали его снаружи.

— Как он сможет защитить ее? Один наш Прокис сможет порвать его пополам одной рукой.

— Если Прокису удастся его поймать.

— А вы сомневаетесь?

Солдаты покачали головами.

— Базилевс, — прошептал кто-то, скрытый в клубах пара.

Остальные тихо повторили:

— Базилевс.

Один Телеус покачал головой. Костис наблюдал за ним, впрочем, не удивленный.

— Базилевс был князем над своими людьми, тем, кого мы теперь называем царем, — объяснил Телеус. — Этот человек, — он кивнул в сторону закрытой двери, — будет не просто правителем Аттолии. Он будет Царем царей, не имеющим себе равных.