2

См.: Литературная энциклопедия / Под ред. А. В. Луначарского. М., 1929. Т. 2.

3

Литературная энциклопедия / Под ред. А. В. Луначарского. М., 1929. Т. 8. Стлб. 175.

4

Там же. Стлб. 581.

5

Масловский В. И. Литературный герой // Литературный энциклопедический словарь. М., 1987. С. 195.

6

Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. 3-е изд. М., 1972. С. 9.

7

Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 8.

8

Гинзбург Л. Я. О литературном герое. Л. 1979. С. 89.

9

Разумеется, сказанное ни в коей мере не означает, что литература — явление «технологическое»; что смысл ее сводится к калейдоскопической игре формальных объектов. Выстраивая текст, писатель создает целостный художественный мир; он неразрывно соединяет сферу своих жизненных идеалов с эстетической областью «незаинтересованного созерцания»; прием как таковой — лишь средство достижения каких-то иных, более важных смысловых целей. Но прежде чем говорить о целях, нужно разобраться со средствами; чтобы понять, что такое «целое героя», необходимо прежде выяснить, как строится его образ.

10

Ср.: Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М., 1988. С. 238.

11

Ср.: Зорин А. Л., Немзер А. С. Парадоксы чувствительности: H. М. Карамзин. «Бедная Лиза» // «Столетья не сотрут…»: Русские классики и их читатели. М., 1989.

12

См.: Пропп В. Я. Морфология сказки. Л., 1928.

13

Театральная энциклопедия. М., 1961. Т. 1. Стлб. 167.

14

См.: Сиповский В. Из истории русского романа и повести. Ч. 1. СПб., 1903; Сиповский В. Очерки из истории русского романа: В 2 т. СПб., 1909–1910. Естественно, сказанное относится лишь к новейшей русской литературе «петербургского» периода, адресованной образованным слоям общества. Свой «пантеон» житийно-исторических и мифологических героев имела древнерусская словесность; затем его сменила система вымышленных персонажей беллетризованной литературы XVII века, в свою очередь также распавшаяся. (Ср.: Ромодановская Е. К. Русская литература на пороге Нового времени. Новосибирск, 1994.) В XIX веке, помимо элитарной литературы и фольклора, существовала литература массовая, «лубочная», действовавшая по своим законам — и разработавшая свою номенклатуру устойчивых литературных типов.

15

С лиро-эпикой дело обстояло несколько иначе; в «Елисее или Раздраженном Вакхе» В. И. Майкова, «Душеньке» И. Ф. Богдановича, «Модной жене» И. И. Дмитриева литературные типы, созданные европейской традицией, уверенно русифицировались; неподцензурные персонажи И. Баркова и «барковианы», вошедшей в рукописный сборник «Девичья Игрушка», были вполне самостоятельными — и весьма популярными. Однако основным «поставщиком» собственно русских героев оставался в эту эпоху отечественный театр — ни сюжетная проза, ни лиро-эпика конкурировать с «Недорослем» и «Бригадиром» Д. И. Фонвизина, «Ябедой» В. В. Капниста и «Розаной и Любимом» Н. П. Николева, героями трагедий А. П. Сумарокова и комедий И. А. Крылова не могли.

16

Подробнее см.: Проскурин О. А. (при участии Топтуновой А. И.). Измайлов Александр Ефимович // Русские писатели: 1800–1917. М., 1992. Т. 2. С. 405–406.

17

Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Комментарий: Л 1980. С. 113.

18

Там же.

19

Зорин А. Л., Немзер А. С. Парадоксы чувствительности… С. 15.

20

Там же. С. 18.

21

См. подробнее там же. С. 33–54.

22

См.: Петрунина H. Н. Проза 1800—1810-х гг. // История русской литературы: В 4 т. Т. 2. Л., 1981.