Некоторые исследователи осмеливаются даже предположить, что когда-нибудь весь процесс начнет протекать в обратном порядке, что восстановление и распад сменяют друг друга, что вселенная осциллирует.

Малоутешительная картина! Само представление о том, что наш мир возник с изначального взрыва и когда-нибудь прекратит свое существование в обратном процессе, не очень-то приятно, а уж идея, что этот процесс повторяется снова и снова, и вовсе напоминает кошмарный сон: это ведь значило бы, что Земля начинает и вновь прекращает свое существование и род человеческий вместе с ней. Может быть, и каждый из нас рождается заново на новой Земле.

Более человечной представляется вторая теория, которая говорит о вселенной, существующей постоянно (steady state по-английски). К этим симпатичным теоретикам относится английский астроном Фред Хойл (он родился в 1915 году). До 1972 года был директором Института теоретической астрономии в Кембридже (Англия), один из самых выдающихся исследователей, которые работали в обсерваториях Маунт Вильсон и Маунт Паломар в США. Его называют британским профессором телескопии. Хойл приобрел всемирную известность как автор научных монографий и отличных фантастических романов. Однако мало кто из писателей умеет и обуздывать свою фантазию так, как Хойл. Например, в предисловии к роману «Черное облако», где говорится о некоем черном облаке — живом космическом существе, угрожающем Земле, Хойл пишет:

«Я надеюсь, что мои коллеги-ученые славно посмеются над подобными бреднями. Одновременно я должен указать на то, что лишь малая часть описанного не укладывается в границы возможного».

Хойл, как и некоторые другие астрономы, все время пытается дать обзор всему многообразию космических событий, он пытается их расклассифицировать: звезды, астероиды, метеориты, космическая пыль, туман, источники радиосигналов, пульсары, квазары, межзвездные газовые массы. Такого человека, как Хойл, увлекала идея, что все эти образования находятся в постоянном равновесии сил и масс, что, скажем, где-то звезды гибнут, однако в другом месте непременно возникает что-то новое, так что в общем наблюдается «steady state» — постоянное состояние. В защиту этой теории он приводит все новые аргументы, доступные ему как астроному, физику и математику. Хойлу удалось убедить в своей теории многих своих коллег, и даже несведущий человек вдохновляется ею. В картине огромной вселенной, порождающей из себя новые миры, но в то же время вечно упорядоченной, есть нечто подкупающее. Однако, несмотря на элегантные формулы и выразительные математические построения, убедить подобные доказательства могут лишь специалиста. Ведь основная закавыка обеих теорий заключается в том, что они показывают нам мир, который никак нельзя назвать ни окончательно готовым, ни находящимся хотя бы во временном покое.

Профану хотелось бы услышать солидное мнение, простое и доходчивое, как на уроках физики в школе. Беда в том, что ученые никак не хотят преподнести нам такой раз и навсегда отработанной гипотезы, которая должна не только показать, как мир развивался изначально, но и вместить в себя дальнейшую историю развития космоса. Она должна объяснять каждое новое открытие, каждый космический феномен и в конечном счете предсказывать те феномены, которые мы еще не обнаружили, но которые должны существовать в звездном мире.

Обратимся к происхождению нашего Млечного Пути, нашей Галактики. Это ведь относительно небольшая часть звездного мира, так сказать, «ближний подступ» космоса, который нас окружает.

Для начала мы вынуждены констатировать, что не можем даже приблизительно сказать, сколько подобных Млечных Путей насчитывается в космосе. И это не удивительно: прошло всего полвека (!), как человек узнал, что, помимо нашей Галактики, существуют и другие. С относительной уверенностью можно утверждать только, что мы окружены многими миллионами Млечных Путей, причем некоторые из них, пожалуй, изрядно превосходят по размерам нашу Галактику. Так, может быть, мы отвлечемся от этих миллионов чужих галактик и будем задавать вопросы только относительно нашей собственной? Увы, и здесь нас ждет изрядное разочарование. Прежде всего мы еще не знаем достаточно полно и достоверно размеров нашей Галактики. В популярных книгах она описана как «диск» толщиной в тысячу и диаметром в сто тысяч световых лет, не забывают упомянуть, что один световой год — это расстояние, которое проходит свет за год при скорости 300 тысяч км/с, то есть это 9 406 500 000 000 км = 9,4065 · 1012 км.

Для наглядности можно добавить, что световой год — расстояние, в 60 тысяч раз превышающее расстояние от Земли до Солнца, однако все равно нам трудно понять эти цифры, если не найти какой-либо материал для сравнения. Пожалуйста: свет проходит от Солнца до Земли за 8 минут, другими словами: когда край солнца уходит за горизонт, это значит, что на самом деле солнце закатилось восемью минутами раньше. А когда нас будит утром первый солнечный луч, солнце уже 8 минут, как несет свою вахту на небе.

Чтобы достичь ближайшей звезды от нашего Солнца (это Проксима Центавра), свету нужно 4,3 года, а до яркого Сириуса ему добираться около 9 световых лет. В окружности 16 световых лет у нас около 40 звезд. Звезда Вега, особенно часто упоминаемая в литературе, находится от нас на расстоянии 27 световых лет, чтобы достичь созвездия Плеяды, свету нужно уже 300 лет. Но с точки зрения астрономии это все еще ближний мир. Ригель, яркая голубая звезда в созвездии Орион, светящая примерно в 20 тысяч раз ярче Солнца, удалена от нас на 540 световых лет. Если бы на Ригеле, скажем, жил астроном, который мог бы регистрировать слабый свет Земли и преобразовывать его в картины сиюминутной истории, то он увидел бы в наши дни, как сжигают Орлеанскую деву, или узрел бы пожар, в котором сгорела столица государства майя в Мексике, ведь до него свет бы шел от Земли 540 лет.

Но что эти световые годы по сравнению со ста тысячами, которыми измеряется поперечник нашего галактического звездного мира? Подобные расстояния непостижимы для нас, и если мы скажем, например, что расстояние до первой ближней галактики, так называемой Туманности Андромеды, составляет 2 миллиона 200 тысяч световых лет, то мы не составим никакого представления о расстояниях и о пустоте мира вокруг нас. Иногда хочется сказать: к счастью, ведь тот, кто поверит в абсолютность этих величин, впадет в большую ошибку. Большинство расстояний в космосе, приводимых астрономами, весьма неточно. Даже расстояния нашего Млечного Пути даются с точностью, составляющей всего 20 процентов!