Отложения седиментов, щебня, взвесей, остатков растений и животных, следов деятельности человека также меняют береговую линию континентов. На берегу прокладывает себе дельту река, разрезая сушу на мелкие островки — взгляните на дельты По, Амазонки, Миссисипи, — затем она смывает и эти лоскутки суши. Хорошо известный процесс, и мы спрашиваем: кто получает от него выигрыш? Если бы все горные массивы были размыты и сброшены в море, если бы вся земля стала ровной как стол, море покрыло бы всю сушу.

А как обстоит дело сейчас, что растет: суша или море? Вновь перед нами вопрос настолько простой, что мы не можем на него ответить!

Ясно только, что в ранние геологические эпохи неглубокое море покрывало большие территории — об этом свидетельствуют уже упоминавшиеся соляные отложения в Европе. В те времена водные просторы были весьма велики. Но они могли претерпевать и другие изменения, как показывают некоторые любопытные расчеты.

Один из них произведен физиком из Торонтского университета профессором P. Л. Грасти. Он исходит из того, что в так называемый меловой период, 60 миллионов лет тому назад, море отступило от суши на большом протяжении — это доказано геологами. Грасти обнаружил, что именно тогда Передняя Индия, которая прежде была «зажата» между Африкой и Австралией, столкнулась с континентом Евразией. Мы можем представить себе эту картину: материк Передней Индии, подобно огромному пароходу — вулканы дымятся как трубы, — мчится со скоростью 10, а то и 20 сантиметров в год над водными просторами Тихого океана, точнее, теми районами, которые он теперь занимает. Когда произошло столкновение, не только вздрогнула вся Азия — на месте толчка вздыбились Гималайские горы. Складывание сухопутных массивов в гармошку освободило территории, которые должны были заполниться водой. Так и случилось, но прежде эти массы воды должны были откуда-то оттечь, и расчеты Грасти показывают, что тогда уровень воды в океане упал на 30 метров. Является ли количество воды на Земле постоянным? В принципе ответ на этот вопрос положительный, хотя и здесь располагаем одними предположениями. С помощью нового, весьма хитроумного способа определяют отношения между содержанием изотопов кислорода в старых минералах и в нынешней морской воде. Создается впечатление, что вода с поверхности земли уходит в ее глубины; там, где континентальные глыбы придавлены вглубь (например, континент Южной Америки), они оттягивают воду в мантию. Не будем спрашивать, каково соотношение между возникающей и пропадающей водой и сушей, зададим фундаментальный вопрос: как выглядела Земля вначале?

Наверняка мы этого не знаем, но вырисовывается следующая картина: безводная Земля, совершенно сухая, серая, похожая на Луну, с поверхностью, изъязвленной метеоритами. Размером почти в два раза меньше, чем теперь, она вращается с большой скоростью вокруг своей оси и Солнца. И лишь когда возраст ее составит более миллиарда лет, на Земле начинают появляться водные поверхности.

Может быть, в заключительной стадии Земля целиком покроется водой? Такое будущее предсказывают некоторые факты. Реки выносят в Мировой океан ежегодно 12 кубических километров твердых пород. Объем всей суши, лежащей выше уровня моря, составляет 130 миллионов кубических километров, это значит, что за 10,8 миллиона лет — пустяк с геологической точки зрения — вся суша будет вынесена в океан и окажется покрытой морем. Если следовать этому расчету, то поневоле хочется спросить, почему континенты вообще-то еще сохранились? Разве они не должны были давно уже исчезнуть?

Может быть, континенты существуют благодаря гигантским тектоническим силам, выталкивающим их вверх?

Сколько звонарей погибло в средневековье от удара молнии только из-за того, что они доверились сделанной на колоколе надписи: «Фульгура франго» (я разламываю молнию). Точную цифру назвать трудно, во всяком случае, жертв молнии было немало. Ведь еще до 1750 года о грозе знали разве только, что она «каким-то образом» опасна. Древние германцы полагали, что молния сверкает, когда бог Донар бросает вниз свой молот, и это объяснение было не хуже преданий других народов. А что мы знаем о грозе и ее причинах в наши дни?

Вернемся к июню 1752 года, чтобы взглянуть на человека по имени Бенджамин Франклин. Он живет в Северной Америке, в Филадельфии. Писатель, государственный деятель, естествоиспытатель. Ему 48 лет, и он представляет для нас интерес, потому что пытается совершить самоубийство необычным образом. Его познания об электричестве самые скромные, он знает только, что конец проволоки начнет искриться, если к ней приложить электричество, полученное путем трения, например от трения шарика серы.

Бенджамин Франклин имеет чрезвычайно практический склад ума, и он размышляет: если проволоку поместить на крышу, то она отведет молнию, и дому не будет грозить опасность. В общем, Франклин изобрел принцип громоотвода, а проверен он был вначале во Франции. Сам ученый искал способ подтвердить свою идею на практике и придумал следующий безумный эксперимент, повторять который мы ни в коем случае не советуем: когда к городу приблизилась гроза, он быстро изготовил из двух палочек и тонкого шелкового платка змея и запустил его. Франклин размышлял следующим образом: «Как только змей и шнурок намокнут, они начнут легко проводить электрический ток, достаточно приблизиться, и он начнет передаваться человеку».

Хотя Франклин был неглупым человеком, но, право же, ему просто повезло, что эксперимент закончился благополучно. Приору из французского города Марли, который проводил опыт в том же году, повезло меньше. «В середине прекрасного луга» он соорудил железную мачту высотой 15 метров, и, когда началась гроза, приор поспешил к ней. Вначале «из стержня выскочил сноп голубого огня с запахом серы». Отважный священник шесть раз повторял опыт, пока не получил удар, подобный «удару проволокой, когда секут по голой коже».

В 1753 году один из таких «электризаторов», как называли естествоиспытателей, изучавших молнию, выяснил наконец, к чему могут привести подобные эксперименты. Мы говорим о русском ученом Г. Рихмане. Он был сыном шведского капитана и преподавал физику в Петербурге. Профессор отвел конец громоотвода прямо в свою лабораторию, что можно назвать не иначе как героическим безумством. Чрезвычайно заинтересованный результатами, он пригласил к себе художника, так сказать, фоторепортера того времени.

Случилось то, что должно было случиться: художник увидел, как к голове Рихмана подъехал огненный шар величиной с кулак, потом что-то задымилось и художник упал в обморок. Рихман погиб. На лбу у него остался красный кровоточащий след, на ноге голубое пятно. Левый ботинок сгорел. Один из современников без пафоса заметил, что не каждому электризатору дано было «умереть таким славным образом, как достославному Рихману». Сказал это Дж. Пристли, английский теолог и вольнодумец, кстати, он был и отличным химиком.