Снова слышу, как сильно стучит мое сердце, отдаваясь в локте.

Водитель стянул рубашку. Его штаны слишком высоко подняты широкими подтяжками – почти до самых сосков.

Внезапно мне кажется, будто я расслышал гул мотора с западного направления. Ничего не видно: Вершина холма блокирует взгляд уже после ста метров.

Но никаких сомнений: Там урчит мотор!

С трудом забираюсь повыше, замираю, затем соскальзываю по склону вниз и остаюсь, с автоматом в положении для стрельбы с бедра и прикрытый «ковчегом», у обочины.

Бартль стоит, тоже укрывшись за «ковчегом», «кучер» за ним. Я вижу – как корабль на гребне волны – появляется над вершиной автофургон: Вижу сначала только крышу кабины водителя, затем ветровое стекло и радиатор. А затем, когда машина подъезжает к нам ближе, вижу номерной знак: Галлюцинация? Номер группы обслуживания военно-морских сооружений? Транспортное средство германского Военно-морского флота здесь, в Эльзасе? Этого не может быть!

Одним прыжком оказываюсь посреди дороги и высоко рву вверх руку с автоматом, чтобы остановить транспорт.

Полуторка!

Обе двери открываются одновременно, и выходят двое в бледно-серых морских робах. Один из них, длинный и худой как щепка маат, потирает руками промежность в тесных штанах, все время, пока приближается к нам. Только когда подходит на три-четыре метра, он, кажется, узнает нас. Как громом пораженный он останавливается, на лице отчетливо виден испуг. И тут до меня доходит, как мы выглядим со стороны: Небритая щетина, моя рука в повязке, автомат в другой руке...

Полностью ошарашенный маат пытается стать по стойке смирно.

Бартль делает несколько шагов к этим двоим.

– Вам здорово повезло, что вы остановились! – говорит он кичливо.

– Почему?

– В противном случае я бы вам весь магазин выпустил по колесам! – Бартль снова рядится в свою роль бравого вояки.

– А откуда Вы здесь? – интересуется второй парень, ефрейтор, у Бартля.

– С луны и еще дальше, – напускает на себя важный вид Бартль, – У вас есть что выпить? Дьявол, у меня буквально пожар в кишках!

– Попридержи-ка коней! – командую Бартлю.

Теперь только маат, кажется, видит нашу колымагу.

– Ого, а это что за чудо? – спрашивает он, и оба осторожно приближаются к «ковчегу».

– На спущенных стоит! – произносит ефрейтор.

– У нас просто нет домкрата, – говорит Бартль.

– Молотком и ручником можно было! – получает в ответ.

– Запаска тоже пробита! – восклицает Бартль.

Я все еще не могу понять происходящее: Это судьба? Ведь как ни суди, подобная сцена здесь совершенно невероятна!

Я не могу воспринять эту машину с номерным знаком группы обслуживания военно-морских сооружений. Здесь в Эльзасе? Если бы вдруг раздался щелчок и полуторка растворилась бы в воздухе, мир для меня снова пришел бы в порядок. Но вот таким образом?

– Вы ранены, господин лейтенант? – участливо спрашивает долговязый малый и указывает на мою руку.

Я лишь киваю, так как не готов ответить в своем замешательстве. Затем, однако, спрашиваю:

– Здесь поблизости есть военный госпиталь?

– Ну да, господин лейтенант, – отвечает маат, с готовностью.

– И где?

– Прямо в Саверне. Не далее десяти километров отсюда, господин лейтенант.

Маат смотрит мне в глаза и спрашивает:

– У Вас ведь все нормально, господин лейтенант?

И когда я киваю:

– Откуда Вы едете на этом драндулете, господин лейтенант?

– Прямиком из La Pallice! – опережает меня Бартль и стучит при этом себя в грудь.

– С такими колесами и при такой перегруженности машины...?

– Да – мы такие! Вместе со всем этим мы и добрались от La Pallice досюда! – на этот раз Бартль снова дает быстрый ответ.

В этом он весь – наш старый Бартль! Или же он просто хочет придти мне на помощь, потому что видит, как мне трудно?

– Наша запаска, к сожалению, вам не подойдет, – произносит маат.

– Жаль! А есть ли здесь где-нибудь шины? – спрашиваю его.

– Нет, господин лейтенант – шины сейчас дефицитный товар... А Вы можете пока оставить свою машину здесь и забрать ее позже?

– Ну не с нашими же вещами и довольно объемной почтой! – отвечаю ему и чрезвычайно доволен, что снова могу говорить обычным голосом.

– Понято, – господин лейтенант, – произносит маат беззлобно.

Приятный человек, как кажется, и чисто выбрит. Конечно, полный контраст с нашими бородами и сотрясающей меня нервной дрожью.