Снова ладонь к козырьку! Снова, снова и снова! А теперь уже навстречу топает целый полк старших офицеров, и я держу будто приклеенную руку у козырька фуражки.

В эту секунду задается вой сирен. Посмотрим, злорадствую в душе, что теперь предпримет Масленок. Под его конторой наверняка находится первоклассное бомбоубежище. Но мы вовсе не там, а здесь, почти у самой Шпрее с ее черными водами. Темно-серые, вызывающие уваже-ние здания ОКМ слева, мы уже оставили за спиной. Осталось совсем недалеко до большого моста.

– Немного дальше, по ходу нашего движения находится хороший бункер. Самолеты пока еще на подлете, и у нас достаточно времени, чтобы добраться туда. – голос Масленка прерывает ход моих мыслей. – Хотя, рановато для налета.

Удивительно, как Масленок пытается казаться хладнокровным, – мелькает мысль. При этом, наверное, истекает холодным потом от страха.

Быстрым шагом мимо нас проходят два генерала. Я уже позволяю себе идти в этот момент медленнее, чем Масленок.

– Куда эти-то спешат? – задаю вопрос и стараюсь добавить уверенности в голос.

– На Бендлерштрассе тоже есть убежище. Но это, под зданием Дома Германского Интуризма лучше, только не все об этом знают.

Женщина в паническом страхе толкает перед собой детскую коляску. Проходим мимо стоя-щего неподвижно автомобиля. И тут, сверху доносится органное гудение, и оно, ширясь, на-крывает город.

Не имею никакого представления, сколько еще топать до убежища, к которому мы так стре-мимся. Знаю лишь одно: у нас не так уж много времени осталось. Улица будто вымерла.

Доносятся отрывистые дробные звуки: это стреляют легкие зенитки. Наверное, в этот раз налет совершают штурмовики.

Слава Богу, вот и убежище, к которому мы так стремились, под этим большим зданием. Те-перь вниз по лестнице, толстая переборка, звук закрывающейся кремальеры. Видно, мы по-следние.

Как говорится: фактически современное, добротно выстроенное бомбоубежище! Бетонные стены побелены, стальные балки аккуратно окрашены суриком. Сочетание белого и красной киновари: сделано со вкусом! Дополняют всю эту красоту кроваво-красные ведра по углам, с тщательно нарисованными белой краской по шаблону цифрами на боках и один огнетушитель, больше похожий на детскую брызгалку. У стены ящик с песком и две кирки. Здесь же табурет с ножками, скрепленными косыми распорками, несколько аккуратных канцелярских стульев и даже старое деревянное кресло-качалка. Несколько столов. Из грубых еловых досок. Но это все же лучше, чем ничего. На одном лежит газета «Фолькише Беобахтер». По стенам – серые ящи-ки с большими висячими замками на них. К задней стене прикреплены две лопаты и два багра. Бетонированный пол покрыт стареньким линолеумом. На потолке толстая, окрашенная в белое труба. И никакого хлама, никаких загородок – просто безупречный офицерский погребок, без паутины и падающих на голову капель воды. Вода, вне всякого сомнения, была бы вредна для этого помещения.

Осматриваю дверь убежища. Она имеет двойной запор. В двери также два небольших, заре-шеченных круглых сквозных оконца. Исследую стены и потолок: не вижу никаких следов вен-тиляции, и мне это совсем не нравится.

Я уже стал докой по бомбоубежищам. Например, хорошо знаю, какая должна быть разница между хорошим и плохим убежищем. Если бы можно было, то с удовольствием тут бы и остал-ся. На вскидку, все выглядит довольно прилично. Утешаю себя еще и тем, что надо мной 5 или 6 этажей. А может и больше…. Значит, сначала рухнут они.

И тут слышу резкий, усиливающийся свист, а в следующую секунду в ноги ударяет дрожь детонации близких взрывов.

Началось: все убежище затряслось, словно в лихорадке. Пол заходил ходуном: бомбы упали чертовски близко! Но над нами же многоэтажное здание! В убежище собралось чудесное обще-ство: какой-то адмирал, три корветтенкапитана . На головах фуражки, сбоку нелепо болтаются кортики.

Раздается мощный удар! Пол убежища вздыбливается, словно необъезженный мустанг. Гро-хот, треск, визг! Меня сбивает с ног. Кажется, что убежище сейчас расползется по швам. Не один, а штук 10 взрывов, буквально один за другим, с промежутками в доли секунды, накрыва-ют наш район: бомбометание по площадям! – Бедные мои барабанные перепонки! – мелькает мысль. – А глаза? Я почему-то ничего не вижу! До меня доносятся крики команд, визг женщин. Пронзительные рыдания. Значит, со слухом у меня порядок. Где-то там, в полутьме, должно быть есть медперсонал. С глазами тоже порядок, Только из-за висящей пыли я едва могу что-либо разглядеть.

Ау, смерть и сам дьявол: эти плохие парни разгрузили на нас весь свой смертоносный груз! Бомбежке, кажется, нет конца: бомбят центр города – и довольно основательно. Вот свиньи! Но славно, что нам на пути попался этот бункер, правда, почти никакой вентиляции, ну да ладно! И везет же мне: всегда влезу в самое пекло! Каждый раз попадаю в такое вот дерьмо! Куда бы ни пошел, везде найду свою кучу говна. И всегда так: Я – настоящий неудачник, лузер. Набросить бы на себя что-либо, чтобы не испачкать форму, когда придется выбираться!

Вновь громовой удар и меня швыряет на пол. Темно. Но что на этот раз? Этот сильный гро-хот по металлической двери? И вдруг – тишина. Я – оглох? А куда делся свет?

Защелкали зажигалки. Есть и фонарики. Бледные пятна их света нервно бегают по стенам и потолку. Зажгли и лампы от динамо-машины, издающей ужасный скрипучий шум: – прак-тично, конечно, но противно.

Что же это за удар в дверь был? Отчетливо слышу проникновение в наш бункер песка и гра-вия.

Света все меньше. Опять щелкают зажигалки. В их мерцающем свете вижу: правый нижний угол двери вогнут внутрь убежища. Неужели и остальная ее часть перекосилась? Не обман ли это зрения? Может это всего лишь световой эффект? Это пепел или песок проникает сюда?