Шрифт:
Патриарху боярин поклонился земно и к руке подошел, от него пахло хмельным. Заговорил Ромодановский тихо и ласково:
– Великий государь господину святейшему патриарху Кир Никону шлет милостивое пожелание – долгое сидение на патриаршем столе, дабы ведал он и опасал от церковной крамолы храмы, киновии и приходы церковные…
– Сколь сил моих хватает – блюду… то ведомо великому государю не от сей день!
– И еще… великий государь сетует много на тебя и в гнев вступает, что пишешься ты наравне с ним «великим государем…»
– Холоп! Великий государь волею своею указал мне писаться тако…
– Я – холоп… великий господин, но холоп государев, а великий государь самолично указал мне довести тебе не писаться отнюдь великим государем – отселе я холоп не твой и перед тобой боярин буду…
– Да будь ты проклят и с родом своим!
– Неладно, нехорошо, великий господин святейший… пошто на мою голову проклятие – я исполняю волю великого государя, говоря тебе вправду…
– Ты сказал все! Иди от меня, вид твои – лисий, а глаз и норов – волчий…
– Проклятие сними, и я уйду, раб смиренный, и благослови, владыко…
– Снимаю! Не в храме проклял – иди с глаз моих!…
– Даром гневаешься, господине патриарх, а гневен ты, што не позван к государеву столу?… Так знай – ни единый из духовных отец не зван на нонешнее государево пиршество…
– Стол без архиерейского благословения есть трапеза, уготованная бесу!
– Великий государь Алексей Михайлович, царь православный, так же царь грузинский Теймураз Давыдович греко-византийское исповедание древле от отец своих приял, и бесу тут не место…
– А давно ли они, грузы и арменя, Астарте [178] поклонялись, и ведомо ли тебе, государев холоп, што Астарта – мать тьмы и нечестия – языческая?
– Не ведаю и ведать того не желаю; ты же знай, што нелюбье к тебе великого государя живет на том: «да не пишешься ты от сей дни великим государем!» Тебе было дозволено по милости царя-государя как отцу духовному писаться со словом «смиренный»; отринув «смиренный», возымел гордость ты на владычество царства…
– Иди, не языкоблудь!
178
Астарта – древневавилонская и ассирийская богиня любви и плодородия.
– Ухожу – благослови, святейший владыко.
– Уходи, уходи! Видеть мерзко – бес да помазует тебя смолой замест миро…
Боярин, ухмыляясь в усы, ушел.
– Собаки! Псы лютые! Вот как они со мной стали невежничать. Царь! Царь – тому причина! Царь? А я – патриарх! А ну-ка, учиним мы царю смятение?
Никон помолчал, потом громко позвал:
– Иван!
Из патриарших келий вышел лысый патриарший келейник Иван Шушерин.
Патриарх был разгневан. Он снова сошел со своего патриарша места, стал ходить большими шагами по палате, панагия звенела цепью на его груди. Проходя, пинал вещи, стулья, кресла, скамью – все, что попадало ему под ноги. Не глядя, спросил:
– Исписал?
Келейник чинно отдал поклон.
– Заборовский [179] дьяк сказал: «Не можно дать! Едва лишь списано… давать писмо, когда в книге будет»… и ушел; да наш бывший подьячий Петруха Крюк дал без него, молыл: «Чти, верни скоро!»
– Чти, коли дал!
Патриарх сел на свое место и, видимо, успокоился. Положив обе руки на рога посоха, выставя бороду, а голову пригнув, он, не мигая, глядел на чтеца.
– «…и как царь Теймураз Давидович был у великого государя у стола и великий государь Алексий Михайлович сидел на своем государеве месте, а грузинский царь сидел от государя по левой стороне, в первом окне от Благовещенья, и стол был поставлен ему каменной [180] . Да на том же окне позади царя грузинского, на бархате золотном, стояли четверы часы серебряны, взяты из Казенного двора…»
179
Заборовский Семен Иванович (ум. в 1681 г.) —думный дьяк с 1649 г. Заведовал рядом приказов; с 1664 г. – думный дворянин, с 1677-го – окольничий.
180
Каменной – мраморный.
– Дураков дивят богатством, а мало годя опять в кладовую спрячут…
Сказав, Никон приподнял над посохом голову. Архидиакон Иван Шушерин продолжал:
– «У того же окна стоял шандал стенной, серебряной, а на другой стороне, в первом же окне от Ивана Великого, стоял кувшин-серебряник большой с лоханью…»
Никон снова заговорил:
– Если бы собрать все слезы обиженных, обездоленных за это серебро, то и места им в лохани с кувшином мало бы было…
Чтец, переждав патриарха, читал:
– «…по сторонам россольники высокие, взятые с Казенного двора. На другом окне от Ивана Великого, что по правой стороне от государева места, на бархате золотном стоял россольник серебряной большой да бочечка серебряная золочена, мерою в ведро…»
– Ренским налита…
Чтец, слегка вскинув глазами на патриарха, продолжал:
– «…у того ж окна на правой стороне шандал стенной, серебряной. На окне на первом, что от большого собору, серебряник с лоханью, взяты с Казенного…»
– Ну, чти, кто гости были?