– Ну так, кое-что… Он недавно женился. Живет на перешейке Парадиз-Ларго. А теперь объясни, к чему эти расспросы?

– Да ты ешь, ешь, а то с личика спадешь, – правда, креветки уже приказали долго жить. – А про его жену ты что слышала?

– Про жену? Видела ее пару раз. Для Хэмела она слишком молода. Лично мне такие не по вкусу. – Берта хитро улыбнулась. – Вот если бы ты спросил меня о его первой жене… – Она не договорила.

– Прекрасно. Спрашиваю о первой.

– Глория Корт. – Берта фыркнула. – Взяла себе снова девичью фамилию, когда Хэмел ее выставил. Она спала со всеми направо и" налево. Как я выразилась? “Девичью”? Ты бы хоть иногда поправлял меня. Девушкой эта пташка была в лучшем случае лет до шести.

– Наплевать на ее прошлое, – прервал я Берту, – рассказывай дальше.

– Она живет с мексиканцем, который зовет себя Альфонсо Диас. Он хозяин бара “Аламеда” в гавани.

"Аламеду” я знал. Там находил прибежище всякий портовый сброд. Ни в одном другом прибрежном баре не завязывалось столько драк по субботам, как в “Аламеде”.

– А Глория там играет на гитаре, полуголая. – Берта сделала брезгливую гримасу. – Представляешь? Это жена-то Раса Хэмела! Вот так и крошится печенье! Сегодня оно в порядке, завтра все рассыпалось. И еще могу сказать: я бы лучше спала с козлом, чем с Альфонсо Диасом.

Принесли цыпленка со всякой всячиной. Мы принялись за него, цыпленок оказался настоящим объедением, так что я даже перестал беспокоиться, во сколько он мне обойдется. Когда мы доели его и выпили кофе, мысли мои устремились к ожидающей нас ночи.

Берта быстро подметила мое настроение.

– Пошли, неукротимый, – сказала она, похлопав меня по руке. – Я тоже не прочь.

Я помахал, чтобы нам принесли счет, содрогнулся, увидев сумму, и расстался с обеими пятидесятками. После того как я дал на чай официанту, метрдотелю и швейцару, подогнавшему мою машину к входу, у меня осталось тридцать долларов, на которые предстояло жить до конца недели.

Когда мы ехали ко мне домой, Берта проговорила:

– Барт, я тут о тебе думала. Пора тебе сменить работу. Если ты хочешь, чтобы мы продолжали быть вместе, надо поискать, где платят больше, хватит ходить в сыщиках.

– Мысль не нова, – ответил я. – Я сам ношусь с ней весь последний год, но не могу придумать, за что еще мне будут платить деньги, кроме как за сыск.

– Подумай еще. Ты такой специалист по криминальной части, авось чего и придумаешь. Я встретила на прошлой неделе одного парня – купается в зеленых. Обихаживает старых леди. Они осыпают его деньгами, лишь бы он им улыбался.

– Ну, милая, ты уж с такими лучше не встречайся. Жиголо я терпеть не могу.

– А как насчет контрабанды? Я знаю одного парня, он возит сигары с Кубы, зарабатывает кучу денег.

– Хочешь упрятать меня в тюрьму?

Берта пожала плечами:

– Ладно, забудем этот разговор. Но я-то знаю, что бы делала на твоем месте.

Я направил машину в подземный гараж моего дома.

– Ну и что бы ты делала на моем месте? – спросил я, выключая двигатель и свет.

– Я бы поразнюхала насчет тех богатых зануд, на которых работаю, и забросила им приманку, – сказала Берта, выходя из машины.

– Тех зануд, на кого я работаю?

– Ну да, таких богатеев, как Рас Хэмел, на которого ты работаешь.

Я догнал ее, и мы вместе пошли к лифту. – Разве я сказал тебе, что работаю на Хэмела?

– Кончай, Барт. Ты не говорил, но это же ясно. Ладно, забудем. Не умеешь ты шевелить мозгами. Имеешь такие возможности, работая на этих богачей, такими козырями мало кто обладает. И уж эти немногие не упускают своего, не то что ты. Из здешних богачей можно выжать большие деньги. Только надо подумать как. Ну, пошли скорей, а то у меня охота пропадет.

Входя в лифт, я задумался о том, что сказала Берта. И продолжал размышлять, когда мы улеглись в кровать. Но стоило Берте оплести меня руками и ногами, как мысли из моей головы испарились.

Всему свое время и свое место.

Юго– восточнее Парадиз-Сити, примерно в тридцати милях от берега, по заливу до самого Ки-Уэста тянется цепочка маленьких островов.

Сидя в вертолете рядом с Ником Харди, я разглядывал эти острова, казавшиеся зелеными каплями в синем сверкающем море.

Ник без труда выследил яхту Хэмела. Мы уже кружили над гаванью, когда она снялась с якоря и взяла курс в открытое море.

Бояться, что Нэнси и Джош заподозрят, что за ними следят, не приходилось: в небе кружили и другие вертолеты, катавшие богатых туристов.

Я взял у Ника полевой бинокль. Нэнси была на мостике, а Джош, наверно, в машинном отделении. Я искал его глазами, но не находил.

– Они направляются к острову Кейс, – проговорил я. – Вернись к гавани и покружись над ней. Нехорошо, если они нас заметят, что мы летим за ними.