– Я сделал все, что мог. – Ренлингу хотелось поскорее уйти от них. – Пойду посплю – проторчал всю ночь на улице. А вы тут подумайте, что делать дальше.

– Мы больше не увидим Корридона… – безразлично проговорил Жан. – Проходимец удрал, и все деньги вместе с ним. Теперь, когда по его следам гонится полиция, на нас ему наплевать. Неприятности продолжаются… – Он искоса посмотрел на Жанну. – У нас нет иного выхода, кроме того, что мы должны были принять еще неделю назад. Нам самим нужно найти Мэллори. Я пойду и сегодня же повидаю Риту Аллен.

– Бесполезно утруждать себя этим, – глухо произнес Ренлинг. – Она мертва…

Не успел он произнести эту фразу, как до него дошло, что выболтал его язык. Он побледнел, проклиная себя.

– Мертва?.. – проговорила Жанна. – Откуда ты об этом знаешь?

– Я узнал об этом от Корридона, – ответил Ренлинг, понимая, что врать опасно.

– От Корридона? – Жанна с Жаном переглянулись. – Когда же он тебе это сказал?

Ренлинг предусмотрительно отошел подальше от компаньонов, достал портсигар и внимательно осмотрел его, выгадывая время.

– Вчера вечером… Я видел его мимоходом на улице. Он сказал, что был у Риты.

– Постой, постой, – прервал его Жан. – А почему ты не сказал об этом сразу?

Ренлинг нервно закурил сигарету. Его руки дрожали.

– Не торопите меня, и я все расскажу.

– Неужели? Не похоже на то. Ты говоришь – она мертва? Каким образом? Что там произошло?

– Корридон считает, что это Мэллори.

Оба подскочили при этом имени.

– С чего он это взял? – спросила Жанна, поднося руки к горлу.

Тем временем Ренлинг обрел спокойствие.

– Он проводил Риту домой, – сказал он спокойно. – А Мэллори, видимо, прятался в квартире. Корридону удалось заставить Риту говорить, и он полагает, что Мэллори услышал ее признание. Она поднялась на второй этаж, чтобы принести из спальни какой-то документ, как вдруг сверху послышался страшный крик. Выбежав из комнаты, Корридон нашел девушку мертвой. Она лежала на полу со свернутой шеей. Я не представляю, кто, кроме Мэллори, мог такое сделать.

Жан подошел к нему с угрожающим видом.

– Ты больше ничего не знаешь, Ренлинг? И ничего больше не скрываешь?

Ренлинг вздрогнул и постарался не встречаться с Жаном глазами.

– Нет, не скрываю.

– Не скрываешь?.. А зачем эта женщина пошла наверх?

– Откуда я могу знать? Корридон не вдавался в подробности.

– А ты у него спрашивал? Нет? Или все же знаешь гораздо больше?

– Нет, вы только подумайте! – разозлился Ренлинг.

– Хорошо, Ренлинг, – произнесла Жанна спокойным, ровным голосом. – Иди отдыхай, все ясно.

– Как это – ясно? – взорвался Жан. – Он врет! Я ему не верю, и никогда не верил. Он что-то скрывает!

– Что все это значит? – возмутился Ренлинг. – Ты бы выбирал слова! Я так же, как и ты, представления не имею, что Рита могла сказать Корридону.

– Оставь его в покое, Жан! – прикрикнула на сообщника Жанна.

– Нет уж! – Жан был вне себя от злости. – Я хочу докопаться до истины!

– Действительно, оставил бы ты меня в покое, – сказал Ренлинг и, повернувшись, направился к двери.

– Нет, постой! – в голосе Жана прозвучала такая ярость, что Ренлинг непроизвольно обернулся и увидел направленный на него маузер. – Не двигайся! – прошипел он. – Я тебя…

– Спрячь маузер, идиот! – закричала Жанна. – Сюда идут!

Дверь отворилась. Генри Мидоуз, держа в руке номер «Таймс», вошел в салон. Он хотел показать его всем троим.

– Миссис Годичелл с утра…

Он остановился на полуслове, увидев револьвер в руке Жана, вздрогнул и замер с открытым ртом. Его светлые глаза под выгоревшими бровями широко раскрылись. Взгляд с Жана перешел на Ренлинга, потом на Жанну.

– Что случилось? Что здесь происходит? – проблеял он.

Жан сунул маузер в кобуру и сделал шаг к старику.

– Жан! – предостерегающе крикнула Жанна.

Мидоуз попятился.

– Что… Что… здесь…

Под угрожающим взглядом Жана он потерял дар речи и выбежал из салона, оставив «Таймс» на полу. Было слышно, как он прошаркал по коридору, потом хлопнула дверь.

Некоторое время все трое оставались безмолвными.

Потом Жанна, с трудом сдерживая раздражение и ярость, произнесла вибрирующим голосом: