— Явился? — перекладывая какие–то тюки во дворе, спросил Лат.

— Явился, — кивнув, ответил Кинт и стал подниматься по лестнице, обратив внимание, что из хозяйского окна на него смотрят двое мальчишек.

Сытный обед и прогулка поспособствовали тому, что поднявшись к себе, Кинт прилег на кровать и сразу заснул.

Два следующих дня маленького отпуска перед самостоятельной жизнью, как Кинт сам для себя обозначил, было решено провести изучая достопримечательностей столицы и просто в прогулках по городу. Территория пригорода со стороны порта с его складами, пирсами, маленькими магазинчиками и шумными кабаками, была относительно изучена до обеда первого дня, Кинт даже зашел пообщаться к бригадиру портовых грузчиков на предмет подработать. Тармат расспросил его и узнав, что юноша неплохо соображает в узлах и механизмах паровых двигателей сам отказал ему.

— Это брат на крайний случай, если не удастся ни где пристроится, но это маловероятно. В депо тебе работу могут предложить, и в лабораториях, так что иди и дерзай, а уж если не выйдет, то приходи.

Вторую половину дня Кинт провел в изучении жилых кварталов, запоминал направления улиц и ориентиры, чтобы не заблудиться. К вечеру вышел в промышленный район столицы… это был город в городе — большие цеха с дымящими высокими трубами, много шума и пара. У длинных корпусов лабораторий и фабричных цехов кое–где стояли под загрузкой небольшие паровозы с несколькими платформами, большие погрузочные механизмы на металлических балках выбрасывая под давлением пар поднимали зацепив крюками торосов грузы и перемещали… Вообще очень интересно, Кинт никогда не видел так много техники в одном месте, площади застроенные цехами и заняты складами были огромны, и когда Кинт наконец выбрался на окраину промышленного района, ноги гудели, начинало темнеть. Потеряв в сумерках ориентиры, которые Кинт надеялся, что запомнил, он просто пошел на юг, к морю. После нескольких переулков и улочек удалось выйти на широкую мостовую освещенную газовыми фонарями, гуляли дорого и красиво одетые горожане, проезжали повозки, откуда–то звучала музыка… и на Кинта начали обращать внимание. Если в пригороде и промышленном районе, его скромная одежда, курсантская шляпа и пояс с кобурой ни у кого не вызывали интереса, то здесь на этой явно богатой улице он мягко говоря, выделялся. И выделился настолько, что его остановили двое патрульных жандармов.

— Постойте–ка юноша, — вполне вежливо обратился высокий жандарм в годах, — подойдите.

Кинт подошел и видя перед собой людей в форме, привычно поприветствовал их вытянувшись, прижав ладони к бедрам и резко кивнув:

— Выпускник школы сирот Кинт Акан.

— Да я уже догадался, — чуть улыбнулся старый жандарм, — жетон гражданина покажи.

— Вот, — Кинт потянул шнурок, демонстрируя жетон и повернулся к фонарю.

— Понятно… заблудился?

— Не то чтобы заблудился, просто по времени не рассчитал немного дорогу… хотя… да, похоже заблудился, — немного растерянно глядя по сторонам, ответил Кинт.

— А где живешь?

— Недалеко от порта, в гостинице тетушки Милы.

— Знаю такую гостиницу, — кивнул Жандарм, — далековато ты забрался. Деньги есть повозку нанять?

— Есть немного.

— Тогда вон там, за поворотом у ресторана, стоянка повозок, три медяка заплатишь… ну может четыре и будешь через час дома.

— Спасибо.

— И вот что, не принято здесь, в этом районе города, вот так носить оружие, — жандарм кивнул на открытую кобуру с торчащей рукоятью револьвера, — понимаешь?

— Так есть, понимаю.

— Вот и молодец, свободен.

Кинт снова кивнул, и быстрым шагом пошел к стоянке, где сидя на четырех низких лавках рядом с десятком повозок, играли в кости возницы, хохоча время от времени. Кинт договорился с одним из них, и спустя сорок минут, расставшись с четырьмя медяками, выпрыгнул у арки дома тетушки Милы.

Повозка, на которой уезжала хозяйка, стояла во дворе, из окон доносился смех и звон посуды. Старик Итар стоял прислонившись к стене дома у входа в цоколь и курил трубку, завидев Кинта он покачал головой и сказал:

— Не стоит так поздно возвращаться… и ужин остыл давно.

— Да я заблудился немного.

— Заблудился он… воткнут чего в бок в темном углу, вон хотя бы за сапоги, и револьвер вынуть не успеешь. Тут по ночам в пригороде всякое случается… есть то будешь?

— Конечно.

— Ну проходи тогда, — кивнул Итар на лестницу в цоколь, — пригибайся, дверь низкая.

Комнатушка маленькая — одно окошко под потолком, кровать в углу, стол, лавка и пара полок… зато есть печь, точнее котел отопления, выпирающий топкой немного в комнату, ну и ящик с углем, да стопка поленьев.

— Зимой тут конечно погрязнее, — Итар поковырял кочергой в топке и подбросил дров, — до осени топить не надо будет, на днях стену побелю и будет совсем чисто.

— Значит вы тут и за печника?

— Да за кого только я тут не прихожусь, и истопник, и конюх и прибраться в комнатах, но я не жалуюсь, грех жаловаться–то, — Итар поставил на топку чайник и небольшую кастрюльку с тушеным мясом и овощами, — я же ведь за пять лет нищенствования натерпелся, а Мила пожалела, работаю вот пока силы есть, даже откладываю кое какие монеты… постояльцы бывает хорошие чаевые дают.

— Простите, а до того как вы стали нищим?

— А до того у меня на северной окраине дом был, да мастерская скорняжная, жена то уже десять лет как померла а детей не было у нас… а потом рядом гостиницу построили, потому как недалеко торговая гильдия, ну и обозы все да караваны по нашей улице, да и вокзал рядом… вот, — тяжело вздохнул Итар, — пришли люди от Арка, есть тут у нас такой, вся чернь да злодеи местные под ним, предложили продать дом, мастерскую, видите ли, им постоялый двор и кабак захотелось в моем доме устроить…