Она взглянула на деньги, прикусила губу и вернула доллары Квентину.

– Деньги мне не нужны, – сказала она. – Я могу принести какое-нибудь из моих платьев. Это сгодится?

Квентин зацепил пальцем вырез ее платья и опустил туда банкнот.

– Ну, – проговорил он с ленивой ухмылкой, – вот это сгодится прекрасно. Возьми гроши, детка. Они могут тебе понадобиться.

Она вышла из комнаты, впервые ему не улыбнувшись.

Когда она вышла и американцы остались втроем, он сказал:

– Теперь, когда мы на время предоставлены самим себе, нам можно рассмотреть наше положение. Откровенно говоря, оно мне не очень-то нравится.

– На что вы жалуетесь? – удивился Моркомбр. – Мы в порядке, не так ли?

– Временно, да, – согласился Квентин. – Но когда начнется заваруха, мы окажемся между двумя огнями. Если туземцы ворвутся сюда, они всех перебьют, включая нас троих. А если они не вломятся, Фуэнтес может счесть неплохой мыслью потихоньку избавиться от нас и не рисковать тем, что поднимется шум по поводу нашего ареста.

– Ради Господа Бога, – сказал Моркомбр, уставившись на него, – неужели он это сделает?

Квентин пожал плечами:

– Он может. Потом тут мисс Арнольд. Она в довольно трудном положении. По-видимому, у генерала свои планы насчет нее… планы, которые ему будет нетрудно реализовать.

Майру передернуло.

– Что же мне делать? – спросила она.

– Вот об этом нам и надо подумать. Ты взял с собой оружие, Билл?

Моркомбр кивнул:

– Ну да, я всегда ношу с собой. А ты?

Квентин похлопал себя по карману.

– Не скажу, что оно нам так уж поможет, но приятно сознавать, что оно есть, на тот случай, если придется что-нибудь предпринять. – Он подошел к окну и окинул взглядом пустынную набережную. – Ни души, – сказал он. – Похоже, что-то уже закипает. Не слышно ни звука. Готов держать пари, что вот-вот крышка сорвется.

Моркомбр подошел к Квентину и встал позади, глядя через его плечо. Майра поколебалась, поставила чашку и присоединилась к ним.

Квентин продолжал бесстрастно:

– Смотрите, начинается… – Он указал вниз. – Господи, Билл, нам бы надо как-то добраться до телефона. Взгляните вон туда. Видите парней, которые выходят вон из того дома? Смотрите, у них винтовки. Это не солдаты… это докеры. Докеры с винтовками… Я говорил вам, как это будет. Вот они идут. Ничего не случится, пока они не налетят на солдат… А тогда крышка сорвется.

– Во всяком случае, я могу сделать снимки, – сказал Моркомбр. – Очень рад, что захватил телескопический объектив.

Он отбежал в угол комнаты и принялся лихорадочно настраивать свой фотоаппарат.

Майра приблизилась к Квентину.

– Вы на самом деле думаете, что будет стычка? – спросила она.

Квентин не отрывал глаз от небольшой группы людей, осторожно пробиравшихся вдоль набережной.

– Полагаю, что так, – коротко ответил он. – Эти ребята жаждут выпалить из своих пушек… Я их, по правде сказать, не виню.

Подошел Моркомбр и установил камеру на коротконогом штативе. Он торопливо настроил камеру на людей внизу. Из окна была видна без помех вся изгибающаяся набережная.

Квентин отступил в глубь комнаты.

– Нужно, насколько это возможно, не попадаться им на глаза, – объяснил он Майре. – Эти ребята будут стрелять по каждому, кого увидят.

Отступив от окна, они продолжали наблюдать за небольшой группой людей, медленно двигавшихся вдоль набережной. Люди перемещались очень осторожно, останавливаясь у каждого кафе и держа винтовки на изготовку. Никто им не мешал. Была ли дана команда что-то начинать, Квентин не знал, но никто им не препятствовал, даже собаки удирали при их приближении в темные аллеи. Наконец они свернули с набережной и пошли по направлению к жилым кварталам. Трое наблюдателей потеряли их из виду.

Квентин подошел к столу и налил три полные порции джина. Он раздал их молча.

Моркомбр присел на корточки, держась поближе к окну.

– Малость затаились, – сказал он. – Значит, так оно и начинается.

Квентин покачал головой.

– Это уже началось, – уточнил он. – Через пару дней тут будет такая заваруха, какую только можно себе представить. Этот маленький отряд будет стерт с лица земли. Затем появится отряд побольше, и с ним будет то же самое. Затем появится совсем большой отряд, и, может быть, несколько человек из него присоединятся к следующей банде. Чтобы раскачать настоящую революцию, требуется время. У этих ребят было немного шансов организоваться.