Она нашла Стеллу на кухне, тихо рыдавшую и дрожавшую от ужаса. Не обращая на нее внимания, она начала надевать свою полупросохшую одежду. Она засунула пачку банкнотов в карман своих брюк, поморщившись, натянула сырой черный свитер и только тогда поглядела на Стеллу.

– Сейчас же оденься, – приказала она. – И прекрати хныканье. Это теперь ни к чему.

Стелла не услышала приказа, и Герда, потеряв терпение, принялась трясти ее за плечи.

– Одевайся, ты – дура! – орала он. – Ты меня слышишь?

Стелла тупо взглянула на нее и начала ломать руки.

Герда сорвала с нее полотенце и принялась собирать в дорогу. Стелла стояла совсем неподвижно и не переставала рыдать, как ребенок в истерике, позволяя Герде вертеть ее во все стороны, напяливая мокрый жакет и юбку. Когда наконец все было готово, Герда снова встряхнула ее за плечи. Нет, Стелла сейчас не годилась в помощницы, а работа предстояла нелегкая.

Она толкнула Стеллу на стул.

– Оставайся здесь, – распорядилась она. – И не двигайся, пока я за тобой не приду.

Она прошла через холл и открыла входную дверь. Дождь все еще лил как из ведра, но ветер немного утих. Она отважилась выйти и обнаружила, что можно передвигаться без особых затруднений.

Она вернулась в дом и собрала одежду Денни. Все это и чемодан она перенесла в машину. Потом сняла ковер с заднего сиденья и поволокла в дом. Она набросила ковер на Денни, закатала труп и вытащила его под проливной дождь. Она открыла заднюю дверцу «линкольна» и втащила тяжелый труп в машину. Это отняло у нее немало времени, но в конце концов она это сделала.

Она промокла насквозь. Ее одежда прилипла к телу и стала как грубо намалеванный слой краски. В полном изнеможении она затолкала наконец Денни в машину, налила себе изрядную порцию виски, выпила залпом и почувствовала себя лучше.

Пока все идет хорошо, сказала она себе, оглядывая чудовищный беспорядок в комнате. Но невозможно оставить все это в таком виде. Существовал лишь один быстрый способ уничтожения такого рода улик. Она вспомнила, что видела запасную канистру с бензином в багажнике «линкольна», вышла и достала ее. Оставив канистру в холле, она направилась на кухню.

Стелла сидела на прежнем месте. Она перестала плакать, но все еще дрожала.

– Мы смываемся отсюда, – сказала Герда. – Возьми же себя в руки, ради Бога!

Услышав ее голос, Стелла вздрогнула.

– Уходи прочь! – выкрикнула она. – Я не хочу тебя больше видеть. О Боже, что же мне теперь делать? Зачем ты меня в это втянула?

Герда выдержала паузу и заговорила очень мягко:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты виновата настолько же, насколько и я.

Стелла вскочила. Она была немного не в себе.

– Я знала, что ты так все повернешь, – закричала она. – Но я не убивала его. Я никогда не хотела этого. Я не хотела, чтобы он лез ко мне с любовью. Ты меня заставила! Ты! Слышишь? Ты все это задумала!

Герда нахмурилась:

– Возьми себя в руки. Если ты хочешь покончить со всем этим, соберись с мозгами и помоги мне.

– Оставь меня… убирайся! Он мне говорил, что ты плохая, но я ему не поверила. Он предупреждал насчет тебя. О, как ты могла это сделать!

Она закрыла лицо руками и снова принялась рыдать.

Внезапно на лице Герды появилось какое-то странное выражение. Она стала выглядеть старой и уродливой.

– Неужели ты не понимаешь, что я старалась не только для себя. Для тебя тоже. Мы теперь богаты, Стелла. Мы больше не будем побираться. Тебе не надо будет ложиться ни с каким мужчиной. Все это в прошлом. Ведь это кое-чего стоит.

– Зачем ты мне об этом говоришь? – возразила Стелла. – Неужели убийство для тебя пустяк? Неужели ты так жестока и бесчувственна, что тебя не пугает ужасная вещь, которую ты совершила?

Герда пожала плечами:

– О, очень хорошо. Что же нам теперь делать? Позвать копов?

Стелла стукнула по столу кулачками.

– Мы не можем больше ничего, – воскликнула она. – Мы не можем его оживить. Ты покончила с нами обоими!

– Я перетащила его в машину, – сказала Герда. – Мы утопим его и машину в реке. Там очень глубоко. Его никогда не найдут. А мы найдем другого попутчика до Майами. С деньгами можно жить, ни о чем не беспокоясь.

Стелла перестала плакать и внимательно посмотрела на нее.