— А Радниц?

— Я вытащил Гамильтона из постели. Решил, что пришло время и ему поработать, — Бейглер довольно улыбнулся. — Он пообещал, что свяжется с Вашингтоном и выяснит все, что касается этого человека.

— А эти двое: Киган и Силк?

— Я подключил к их поискам Уильямса, поднял его с постели. С подобными типами его люди справятся лучше нас. Двое агентов наблюдают за квартирой Силка.

Террел одобрительно кивнул.

— Ты хорошо поработал, Джо. Иди отдыхай. Я буду здесь. Пришло время и тебе немного поспать.

— Я лучше останусь, — сказал Бейглер. — Дело принимает интересный оборот. Не хочется ничего пропустить.

— Не беспокойся. Иди и забери с собой Лепски. От вас мало пользы до тех пор, пока вы не выспитесь. Иди, Джо. Если случится что-нибудь экстраординарное, я позвоню.

Через двадцать минут после того, как Бейглер и Лепски ушли из полицейского управления, прибыли агент ЦРУ Гамильтон и агент ФБР Уильямс. Они сразу же прошли в кабинет Террела.

— Картина становится более или менее ясной, — сказал Гамильтон. — Я вылетаю в Вашингтон через пару часов. Вы прекрасно поработали, капитан. Теперь мы знаем, что Силк и Киган связаны с Линдсеем. А Линдсей, в свою очередь, работает на Радница. Но Радница голыми руками не возьмешь. Я оставлю вам его досье. Уверен, у Радница имеется закодированная формула доктора Форрестера. Объясню, почему я так считаю. Уоррен недавно был в Париже. Его сопровождал личный секретарь и доверенное лицо Уоррена Алан Крейг. Радниц в это время тоже был в Париже. Я тоже там был, так что знаю, о чем говорю. Вернувшись в Вашингтон, Крейг умер. По версии полиции, Крейг покончил с собой. У него на квартире нашли непристойные фотографии: на них изображен Крейг и его партнер по гомосексуальным играм, фотоснимки были сделаны в парижской квартире, где проживал Крейг. Я попытался найти партнера Крейга в Париже. Мне сообщили, что его застрелили. Можно вполне определенно заявить, что Крейг подвергся шантажу — как человек, имеющий доступ к секретным материалам. Именно он, скорее всего, и снял копию формулы для Радница. Радниц всегда останавливается в отеле «Георг V». Администратор отеля вспомнил, что Крейг нанес визит Радницу. Сложив все кусочки, получим мало-мальски полную картину. Однако прямых доказательств пока нет. Мы должны их еще добыть. Я попытаюсь сделать это в Вашингтоне. Радниц — слишком важная персона, так что на него не очень-то замахнешься. Но что касается Линдсея, Силка и Кигана, так они вполне нам по зубам.

— Я послал двоих агентов наблюдать за квартирой Силка и Кигана. А что, если их взять немедленно и допросить с пристрастием? — предложил Уильямс.

Террел покачал головой.

— С такими уликами, которыми мы располагаем, на это нечего и рассчитывать: парни крутые. Мы только раскроем карты и ничего не добьемся. Лучше продолжить слежку. Бандиты сами выведут нас на Форрестера.

Немного подумав, Уильямс признал, что Террел прав.

— Нужно дополнительно подключить к наблюдению других агентов. Хотя до настоящего времени мы даже не знаем, есть ли кто-нибудь на квартире.

Когда Уильямс ушел, Гамильтон поудобнее уселся в кресле и принялся набивать прокуренную трубку.

— Я вернусь завтра, — сказал он. — Но не стоит много ждать от этой поездки. Уверен, мне не разрешат тронуть и волос на голове Радница. У него слишком много друзей в Белом Доме. Но Линдсей… его можно взять в оборот.

— При наличии неопровержимых доказательств, я арестую даже самого президента, — тихо произнес Террел. — Громкое имя или тугая мошна для меня ничего не значат. Мне нужны только факты, подкрепленные свидетельскими показаниями и документами.

Гамильтон угрюмо улыбнулся.

— Я вам охотно верю, но в Вашингтоне думают иначе.

В то время, как Гамильтон ехал в аэропорт, чтобы успеть на самолет, улетающий в Вашингтон, Линдсей давал Ноне последние инструкции. Она провела бессонную ночь, но в течение этой ночи твердо решила, что не будет сотрудничать с подонками. Однако, насколько это в ее силах, надо помочь доктору Форрестеру. Линдсей еще раз предупредил ее, что в пещере установлены микрофоны, так что он будет слышать каждое сказанное ею слово. Чего он не знал, так это того, что Форрестер мастерски владеет языком глухонемых. Когда-то в прошлом, проводя эксперименты с записью звуковых сигналов, чтобы не вносить помехи, он научил Нону объясняться с помощью азбуки глухонемых. Они часто переговаривались беззвучно, чтобы не испортить запись.

— Он хорошо спал этой ночью, — сказал Линдсей. — Ему дали снотворное. Итак, вы знаете, как себя вести. Покажите ему газету, уговорите встретиться со мной. Вы все поняли?

Нона кивнула.

— Хорошо, идите. Я буду слушать, — Линдсей адресовал ей свою обаятельную улыбку. — Вы знаете, что говорить. Не будем терять даром время. Это очень важно, мисс Джакси. Вы должны добиться успеха.

Она взяла газету и в сопровождении Линдсея вышла из пещеры. У входа в пещеру Форрестера Линдсей коснулся ее руки.

— Помните, что успех в этом деле важнее для вас, а уж потом для меня, — угроза ясно звучала в его голосе, даже не маскируемая обычной улыбкой.

Форрестер сидел в шезлонге в прежней позе: ноги вытянуты вперед и скрещены, руки на коленях.

Нона подошла к нему и положила газету на колени.

— Пожалуйста, посмотрите это, — сказала она, зная, что Линдсей слушает каждое ее слово.

Форрестер улыбнулся.

— Здравствуйте, Нона. Садитесь. Что это?

— Пожалуйста, посмотрите, — повторила она.

Доктор развернул газету и слегка вздрогнул, увидев свою фотографию на первой странице. Рядом, поменьше, снимок Фреда Льюиса и крупные заголовки: «Доктор Форрестер сбежал!», «Санитар убит!»

Форрестер быстро прочитал статью. Лицо помрачнело. Газета шуршала в трясущихся пальцах. Просмотрел фотографии вертолетов, снятые с земли, солдат, выпрыгивающих из грузовиков. Буквы прыгали перед глазами: «Доктор Форрестер способен оказать сопротивление. Если вы встретитесь с ним, не пытайтесь задержать. Звоните в полицейское управление Парадиз-Сити по номеру 77–77».