Сутки потратил на комплектацию бота. У него только двигатель работал. А работает он у него от батарей, которые у него полуразряженные, не успели зарядиться, после последнего полета. Хорошо хоть эти батарейки не пострадали. Мне их хватит впритык. Воткнул на него робота-щитоносца. Без щита передвигаться в астероидном поясе – самоубийство. Смог собрать одного робота ремонтника, правда, это какой-то монстрик получился. Но с ним лучше, чем без него. Если бы двигатель не рванул, было бы у меня два десятка отличных дроидов-ремонтников, а так один и это уже хорошо. Также забрал все переносные элементы питания. Я же в скафе, а он от них и питается, ремонтник и щитоносец тоже. Вроде все.

В принципе полет произошел без происшествий. Выйдя из астероидного пояса, я поспал. Предыдущие трое суток на ногах провел. В пути состоялся такой «диалог»:

– Сеть, а что значит Н-1?

– Нейросеть первого поколения.

– И насколько ты улучшаешь интеллект?

– На шестьдесят два процента.

Тут стало понятно, что тот, кто создал эту нейросеть, решил отсчитывать поколения заново. Действительно, полуорганические нейросети, давали прирост интеллекта не более сорока пяти процентов. Это высчитанный предел, за который не перешагнуть, подтверждено практикой. Получается органика лучше полуорганики.

– Слушай, а как тебя построили. Вот обычную нейросеть, создают колонии нанитов, а тебя?

– Бионаниты. Они производительнее. Примерно на тридцать процентов. Дальше все как обычно, только поправка на большее использование органических соединений.

– А имплы действуют? А то я читал, что предел для человека определен в пятьсот единиц.

– Нет. Они были уничтожены. Они больше мешали, чем помогали. Оставлены только завод по производству нанитов, усилитель связи и ядро индивидуальной нейросети. Последние два были объединены в один.

– Как я понял, это «лекарь», «контроль-М» и нейропроцессор.

– Вероятно.

– А зачем ты «контроль» и нейропроцессор объединила?

– Для увеличения пропускной способности средств связи.

– Зачем?

– Для усиления возможности связи с окружающим миром.

– Зачем? Ведь инфосеть малотребовательна к пропускной способности средств связи, а количественная и качественная возможность контролировать окружающие механизмы определяется количеством возможных операций в секунду.

– При уроне развития мозга носителя, количественная и качественная возможность контролировать окружающие механизмы ограничивается пропускной способности средств связи.

– И сколько, ну, например, атакующих платформ я могу поддерживать в идеале?

– Тринадцать.

Получается, что я могу контролировать, не менее, сорока дроидов-ремонтников, одновременно выполняя ими ювелирные операции. Я чувствую себя богом!

– Сеть, это получается, что мы с тобой по мощности примерно равны малому корабельному ИИ?

– Среднему.

– А что ты сделала с фабрикой?

– Я её переделала. Теперь она производит бионанитов.

Потом я состыковался с линкором, на нем по идее больше всего должно было сохраниться различных предметов. Главный ИИ оказался жив, не зря я пробирался к нему пять часов. Пришлось его ломать. Целые сутки промаялся, но все же заменил имя капитана на свое. Киб его минут за пять сломал бы. Мда… Практики мне не хватает. Большие ИИ ломал Киб, а я так, если он далеко всякую шушеру. Кстати в Содружестве корабельные вычислительные комплексы называют ИИ, хотя это просто набор исполняющих программ. Традиция. Сначала все говорили, что еще чуть-чуть и у нас будет ИИ, а потом, когда поняли, что ИИ не хотят быть собачкой на привязи, по привычке.

КВК (корабельный вычислительный комплекс), как оказалось, сидел на аккумуляторе. Гад. Мог бы и сразу сказать. Ничего он не знал. Ни в каком состоянии реактор и корпус, ни количество целых ремонтных дроидов. Не хило жуки располосовали линкор, раз все линии передачи информации разорваны. Ну ладно. Главное, что начало ремонту положено.

Шесть месяцев спустя. Александр.

Шесть месяцев ада. И вот результат. Мой крейсер готов. После того, как я стал капитаном линкора, я выудил у КВК коды доступа к крейсерам. В надежде, что хотя бы один из них достаточно цел. Но нет. Крейсерам досталось даже больше. Их более слабые щиты, а так же попытки закрыть линкор своими тушами сделали из них дуршлаг, да такой, что без содрогания не посмотришь. И я бы с радостью восстанавливал линкор, но разведав запасы топлива, я понял, что его собственно, то почти и нет. Стало понятно, что единственная возможность вернуться, а не застрять на полпути, это восстановить крейсер. Перед этим решением, на ум пришла идея позаимствовать топливо в предыдущей системе, но вспомнив, что осталось от тех крейсеров… Легкий после попадания в него двух торпед и вторичных взрывов, просто разломился на две части, а от среднего в лучшем случае остались кусочки размером с кулак. Ему достались остальные восемь торпед.

В общем, второй фазой стала опись имущества. Все работающие механизмы я отключал. Энергию надо экономить. После описи, я стал собирать ремонтных дроидов, из их останков. Получилось двадцать четыре штуки. Маловато. На линкоре их было не менее полутора сотен штук, по крайней мере, так положено, а если учитывать, что все механики всеми правдами и не правдами пытаются заполучить еще, уж слишком много и быстро они выходит из строя во время огненного контакта. Еще столько же на двух тяжелых крейсерах. Пожалуй, даже больше. В ходе сборки дроидов, я выкидывал из них все по максимуму. Оставляя самый минимум. Корпорации ради прибыли навешивают множество различных и зачастую ненужных примочек, предметы от этого конечно стоят больше, но мне сейчас нужен минимум. Мне повезло, что все дроиды в соединении были одного типа, что большая редкость, обычно дроиды выдают самых различных конфигураций и поколений.