Еще через день девочка смогла нормально передвигаться, не задыхаясь. Похоже адаптация шла просто отлично. Еда, о которой я немного беспокоился оказалась для нее пригодна: она уплетала ее за обе щеки и отлично наедалась. Сможет ли она вырасти я не знаю, но это можно будет спросить у Урахары позже. А на четвертый день она попросила начать тренировки, но перед тем как я успел ответить, меня выдернуло во внутренний мир.

– И что теперь, идиот?
– Цундере была явно зла: в последнее время я научился читать ее эмоции.

– Ты о чем?
– Я с опаской на нее смотрел: каждое утро она избивала меня до полусмерти, называя это тренировкой, и я немного опасался так сказать внеплановой практики.

– Собираешься ее учить убивать? Втянешь ребенка в войну против Айзена? Ты хоть представляешь, кем она вырастет?
– Да, Цундере ударила в больное место. Я сам над этим думал но так и не нашел ответа.

– А ты понимаешь, что если я ее выкину, она может стать еще большим монстром, разочаровавшись в людях?

– Ты же знаешь выход из этой ситуации?

– Да, но...
– Меня прервали.

– Рука не поднимается? Слабак! А ну подвинься!
– В глазах потемнело, а потом я снова оказался в реальном мире, но на этот раз я был просто наблюдателем. Нет, я чувствовал, что могу вернуть контроль над своим телом в любой момент, но я не буду этого делать. Да, единственный способ не втягивать ребенка в эту историю, но при этом не нанести душевную травму, это если она сама откажется оставаться со мной и попросит вернуться в мир живых. Как этого добиться? Очень просто: надо превратить ее тренировки в ад, но у меня рука не поднималась так издеваться над ребенком.

– Ладно, Хина если ты все еще хочешь стать сильной, я буду тебя тренировать. Но будет трудно и больно.
– А Цундере хорошо меня играет.

– Я не сдамся, братик.
– Я просил ее называть меня по имени, но Хина упрямо пропускает мои просьбы мимо ушей.

– Тогда пошли.
– Мы вышли из дома и после небольшой прогулки оказались на одном из малых полигонов. Хоть он и назывался малым, но его диаметр был пару километров.
– Сначала надо повысить твою выносливость. Сегодня ты пробежишь десять кругов.
– Цундере обвела полигон рукой, а у Хины округлились глаза.
– И я не собираюсь тратить все свое время, ожидая когда ты доползешь до финиша.
– Занпакто сняла себя в ножнах с пояса и замахнувшись ударила ребенка по спине. Не слабо так: девочка крикнула и упав пропахала носом песок.
– Ты все еще стоишь на месте? БЕГОМ!!!
– Если у Цундере все тренировки такие, я наверное не доживу до вторжения в Каракуру. А вообще план был хорош... Жаль только ни я, ни Цундере не знали насколько Хина упряма...

В первый день Хина большую часть дистанции пропахала своим лицом, нежели пробежала, но так и не заплакала и не попросила закончить тренировку. Она вообще ничего не сказала: сцепив зубы упорно вставала, делала пару шагов, после чего снова получала ножнами по спине и все повторялось заново.

Когда мы пришли домой с тренировки, Чита выдала тако-о-ое лицо... Увидев Хину, в обрывках одежды, огромным синяком вместо спины, бессчетным количеством ссадин и царапин и прокушенной губой, она тут же ее госпитализировала, а со мной не говорила до тех пор, пока я не объяснил ей зачем все это начал. Согласившись с моими доводами, в последующие дни она лишь с жалостью смотрела на избитого ребенка, после чего немедленно ее лечила.

Но причина, по которой я отправлялся к Урахаре объявилась на пятый день тренировок: через пять дней обычного избиения, Хина смогла пробежать целый круг, при этом не получив ни одного удара ножнами. Потом она выдохлась и все прошло по наигранному сценарию, но я серьезно задумался: за пять! дней человек не может ТАК улучшиться, каким бы талантом он не был это просто невозможно! Казалось бы я должен радоваться, но в прошлой жизни я читал довольно много фэнтези, так что мне в голову сразу полезли всякие идеи про использование своей жизненной силы, для усиления и прочее. Так что я решил не рисковать: а вдруг, не дай бог, действительно умрет, от перенапряжения. Оставив Читу и Хину в Лас Ночес я отправился в мир живых.

На счет девочек я не волновался: они отлично сдружились, Хина называет своего лекаря исключительно "сестренка", а та от этого млеет. Кстати ко мне ребенок свое отношение не поменял, несмотря на все эти "тренировки": она продолжает общаться со мной сдержанно и уважительно. Всегда выполняет все, что я ей скажу и вообще ведет себя просто идеально. И при этом не ощущалось никакой фальши: как будто я для нее действительно старший брат, который может и по головке погладить и по попке ударить. Вообще Хина оказалась девочкой рассудительной, спокойной. Много она не разговаривает но и молчуньей ее назвать нельзя. У милашки были волосы цвета мокрого асфальта, зеленые глаза и острая мордочка. Почему "мордочка"? Потому что она ребенок и скорее всего ее лицо еще изменится.

Ладно, хватит воспоминаний, пора получить несколько ответов, а заодно научиться кидо. Открыв портал я оказался в Каракуре. Не у магазина Урахары: перед тем, как отправится к нему я хотел пройтись по магазинам и наметить те вещи, которые надо будет купить в Ямагате. Сейчас я туда возвращаться не хочу, чтобы снова не встретится с Экзекуцией. Обнаружения шинигами я не боялся: за последнюю неделю я научился идеально скрывать свою реатсу: когда Цундере издевалась над Хиной, я тренировался в сокрытии своего присутствия, и у меня это прекрасно получалось: стоило лишь представить, что моя реатсу потоком вытекает из меня, и попадает в ячейки хранения в моем банке, как я лишался реатсу, становясь неотличимым от людей... За исключением дырки в груди и остатков маски. Плюс этого способа был в том, что меня невозможно было засечь: ведь я по сути не скрываю реатсу, а лишаюсь ее. Миснус был в том же. Мне необходима где то секунда, для получения своей реатсу обратно. Сейчас, стоя над Каракурой, моя реатсу была на уровне Чада или Иноуэ.