Девочка свернула в пустой темный проулок, и Дмитрий последовал за ней, как раб на хозяйском поводке.

Все, что произошло дальше, промелькнуло так быстро и виделось столь расплывчато, что походило на картину, облитую кислотой.

Он набросился на нее со спины: зажал распахнутый рот, придавил собой к стене, и крик струей горячего воздуха ударил в ладонь; девочка в первый миг застыла от испуга, но, очнувшись, заколотила вслепую кулаками, кусалась, пиналась, извивалась — и лишь больше губила себя; горячая моча с шелестом бежала по девичьим ногам, когда Дмитрий душил ребенка и бил затылком о кирпичную стену, пока она не потеряла сознание.

Он втащил ее на заднее сиденье машины и ощупал запястья: тонкая нить пульса еще трепетала под кожей. Дмитрий вытащил из брюк ремень и затягивал на потемневшей шее, пока слабый огонек не потух в его руках.

Он завел машину с трудом и долго не решался двинуться с места: ключ зажигания выскальзывал из потных, охваченных тремором ладоней; от стиснутых челюстей боль, как птичье сердце, стучала в висках; клочки мыслей и противоречивых чувств перемешались, не желая складываться в единое целое.

В одном лишь Дмитрий был уверен — она рядом. И сейчас — как никогда близко.

Настолько близко, что он мог ощутить сладость ее остывшей слюны на своих губах.

_____________________________________________________________________________________

Франсуа Бертран — первый официально задокументированный случай некросадизма. В честь Франсуа назван синоним некросадизма — бертранизм.