– Спасибо. – Я беру у него бутылку, открываю. – Ниель, тебе надо это выпить. Сразу будет легче.

– Ну что, чем сегодня займемся? – спрашивает Эрик, откидываясь на спинку кресла и разрывая пакет с гамбургером.

– Ничем, – отвечает Ниель, осторожно приподнимает голову и делает маленький глоток.

– Планы просто супер, – с иронией говорит Эрик. – Тут одна вечеринка намечается…

– Нет, – резко отвечает Ниель, – никаких вечеринок. Пожалуйста, Кэл.

Я смеюсь и пожимаю плечами:

– Нет так нет, я не настаиваю.

Проглотив гамбургер, Эрик сминает в кулаке бумажный пакет.

– Я, вообще-то, собрался с ребятами в спортзал, мяч покидать. Хотел тебя позвать… – Он смотрит на Ниель и умолкает. – Ладно, пока. – И исчезает в своей комнате.

– Спасибо, что еду принес, – говорю я ему вслед.

Ниель переворачивается на спину и смотрит на меня снизу вверх. Я убираю ей волосы с лица. Она слабо улыбается. Потом закрывает глаза и засыпает. Я осторожно глажу ее по плечу. Я знаю: ей сейчас очень плохо. А мне нет.

– Хенли, лежать, – говорю я, но щенок уже запрыгивает на диван к Николь. – Ты куда, разбойник?

– Да ничего, все нормально, – отвечает Николь, зарывается руками в его шерстку и гладит песика за ушами. – Привет, Хенли. Очень рада тебя видеть.

Он спрыгивает на пол, и Николь стряхивает с юбки золотистые шерстинки.

– Как сходил на баскетбол? – спрашивает она, сбрасывая туфли и пристраиваясь на маленькую подушечку, так что ее голова оказывается у самой моей ноги. Складывает руки на животе и лежит неподвижно, вытянув ноги.

– Тяжелый день выдался, да? – спрашиваю я и убираю пульт для видеоигры. Николь всегда так делает, когда ее что-то грызет. Я даже поддразниваю подругу: ну прямо кушетка в кабинете психоаналитика.

Хотя я знаю, что психоаналитики на самом деле никаких кушеток не используют, – по крайней мере, у моей мамы в кабинете ее точно нет.

Я смотрю на Николь, а она смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами.

– Сегодня Лэнс пригласил меня на свидание, – тихо говорит она.

У меня екает сердце.

– И что ты ему сказала? – В горле как будто кусок наждачной бумаги застрял.

Николь садится рядом со мной:

– Что не хочу ни с кем встречаться.

– А-а, – с облегчением отзываюсь я. Но тогда… минуточку. – Вообще ни с кем?

Она смотрит на меня и пожимает плечами. Но взгляда не отводит. Словно ждет чего-то.

– А что, Кэл, по-твоему, обязательно надо с кем-то встречаться, раз мы перешли в среднюю школу?

– Не знаю, – отвечаю я. Сам я еще ни разу в жизни не был на свидании. Но ведь единственная девочка, которую я хотел бы пригласить, сейчас смотрит на меня.

Николь берет меня за руку и закрывает глаза:

– Это все так сложно. Я пока не хочу об этом думать.

Мне хочется вытереть руку – я боюсь, что она потная. Но ей, кажется, все равно. Николь иногда так делает: сидит с закрытыми глазами и держит меня за руку, как будто у меня есть какая-то волшебная сила, которая ей помогает. Мне это никогда не мешало и сейчас не мешает. Только теперь это ощущается как-то иначе, или, во всяком случае, мне хочется, чтобы это означало что-то другое.

– Эй! – кричит во все горло Райчел сверху, с лестницы.

Глаза у Николь широко распахиваются. Она выпускает мою руку и буквально отпрыгивает на другой конец дивана. Райчел спускается по лестнице с пустой бутылкой из-под кока-колы в руке.

– Что это вы тут делаете? Пойдемте к Рей. Мальчишки уже там. Я подумала: можно в одну игру поиграть.

Она смотрит на меня и улыбается.

– О чем задумался? – спрашивает Ниель. Глаза у нее открыты.

Я смотрю на ее руку, сжимающую мою, и улыбаюсь, качаю головой:

– Так, ни о чем. Кино посмотреть не хочешь?

– А ты не против, если я в душ схожу? Может, легче станет.

– Конечно, – говорю я. – Хочешь, поесть тебе что-нибудь соображу?

– Арахисовое масло и джем есть?

– Ага. Тебе какой: виноградный или клубничный?

Ниель рывком поднимается с дивана:

– Клубничный.

Когда она выходит из ванной, ее уже ждет бумажная тарелка, а на ней арахисовое масло, бутерброд с клубничным джемом и горсть чипсов «Доритос».