– Я… э-э… благодарю, Вождь, за оказанную мне Честь! Благодарю вас, Воины! Служить нашему Племени – мой Долг!.. И я рад, что мне это вчера удалось! – теперь, когда заученная формулировка произнесена, можно переходить и к пожеланию, – А хочу я… э-э… Я хочу, чтобы моей матери и мне дали мяса… по пять Норм. И ещё… ещё… Я хочу провести Ночь Оплодотворения с Майной!

По поводу первой части просьбы ни у кого сомнений не возникло: просить для себя и матери дополнительной еды более чем уместно. Привычно. А вот насчёт Майны…

Конечно, не только Гар знал, что Бачик к ней неравнодушен, но… Но так смело попросить позволить переспать с дочерью Отверженной – нет, это не то, что смело! Это – очень смело!

Но не преступил ли юный герой Кодекса, решать Вождю. Пока же все Воины загудели, тихо переговариваясь. Всё-таки дочь Отверженной, это… дочь Отверженной!

– Слушайте все! Я, Вождь Аррамов, принимаю и постановляю: выдать Бачику и его матери Тии по пять Норм мяса! Далее… – Вождь на секунду запнулся, но продолжил. Традиции и Законы надо свято чтить, какой бы странной ни казалась просьба отличившегося. А в данном случае Безопасности Племени, похоже, просьба ничем не угрожает, – Тебе, Бачик, разрешается провести ночь Оплодотворения с Майной, дочерью Отверженной! Но помни: только одну ночь! Я сказал. Кто хочет возразить?

Мужчины снова загудели. Но возразить никто не осмелился: драться с Вождём за Истину весьма глупо, Вождь и избирается за то, что он самый сильный, здоровый, и опытный Воин, и умный предусмотрительный Лидер. Значит, он посчитал, что для блага Племени это будет полезно…

Вождь махнул рукой, призывая женщин. Те поспешили принести на блюде десять норм мяса, и Бачик, под приветственные крики и похлопывания по спине и другим частям тела, переложил их на свой щит. Шаман вывел перед строем Майну.

– Согласно пожеланию Бачика, за его заслуги перед Племенем Аррамов, по указу Вождя, ты, Майна, дочь Отверженной, сегодня проведёшь ночь Оплодотворения с Бачиком. Иди!

Гар не мог не удивиться выбору друга: Майна едва достигла четырнадцати лет. Тоненькая, словно молодой побег Тапы, и с огромной гривой рыжих нечёсаных волос…

Она вовсе не выглядела, по мнению большинства Воинов, возбуждающе. Ни крутых бёдер, ни хотя бы намёка на грудь… Правда, мордашка смазливая… Ну, и всё! Больше ничем, кроме разве что жуткой застенчивости и привычки всегда молчать, Майна не выделялась среди женщин Племени.

Вот уж не её выбрал бы Гар, случись ему сделать для Племени что-то такое, как Бачик!

Пока он – да, уверен, что и почти все Воины! – обдумывали странное решение вчерашнего мальчишки и разглядывали девушку в поисках скрытых, возможно, прежде непонятых достоинств, Майна, согласно Обряду подошла к Бачику, и встала перед ним на колени. Поклонилась.

Вождь поднял руку. Гул и шорох мгновенно стихли.

Даже в наступившей тишине голос девушки звучал почти еле слышным шелестом:

– Мой Господин Бачик! Я, Майна, дочь… э-э… Отверженной, повинуюсь решению Племени, и проведу сегодня с тобой ночь Оплодотворения… – если она что-то и говорила дальше, всё потонуло в снова возникшем в строю Воинов гуле. Вот награждение и закончилось!

Зубы Вождя блеснули в радостной улыбке:

– Внимание, Племя Аррамов! Традиции соблюдены, отличившийся получил то, что желал. А теперь – Пиршество! Воины! Рассаживайтесь.

Воины, шутя, хлопая друг друга по загорелым жилистым спинам и предвкушая, двинулись к Площадке и расселись там, как обычно, повзводно. Сидели, кто как привык: Гар и многие молодые – скрестив ноги, Воины постарше, чьи суставы гнулись не столь хорошо, полулежали.

Бесшумными тенями возникшие женщины обошли всех с чашами Кавы, и Воины разобрали Священный напиток. Вождь вышел в центр. Торжественно поднял руку с чашей вверх:

– Помянем первой чашей тех, кто своей смертью дал нам возможность жить и выжить! – он выпил первым, и кивнул. Все поспешили опорожнить тару до дна.

Первый традиционный тост, как обычно, выпили молча. Жаль погибших. Они и правда отдали жизни за Племя. Да и каждый Аррам готов к такому. В бою нельзя жалеть себя и осторожничать – позор уличённому, позор его Взводу!

Тут же женщины поспешили обойти всех с мясом. Ещё не слишком провяленное на солнце, оно не успело дозреть. И казалось жестковатым, но Гар, с его молодыми зубами, справлялся легко.

То, что это – мясо врага, мясо Воина, желавшего убить всех его Соплеменников, наполняло сердце особой радостью. Вот уж воистину: нет ничего более приятного, чем поверженного врага… съесть! Отнимая и переселяя в себя его силу, ум, хитрость, храбрость…

Вождь снова поднялся и поднял руку. Гул затих.

– Вторую чашу мы выпьем за славное Племя Аррамов! Да хранит Господь своих послушных детей до скончания веков!

Теперь-то заорали все – ночь словно взорвалась торжествующими выкриками и весельем!