Неимоверным усилием воли Паттерсон переключился на текущие дела и встал, чтобы встретить важного клиента.

Берни Коуэну принадлежали процветающий супермаркет, парк развлечений и воднолыжная школа. У него всегда водились наличные, и он постоянно покупал на них акции разных компаний, рассчитывая на быструю прибыль. Основной его капитал состоял из государственных ценных бумаг, дающих не слишком большой, но надежный доход. Свободными же деньгами он мог и рискнуть, играя на бирже.

Лысеющий низенький толстячок, Коуэн всегда улыбался и не расставался с длинной сигарой. Как-то он охарактеризовал свое пристрастие: «Если величайший человек нашего столетия курил сигары, [2] почему это не дозволено мне?»

Коуэн плюхнулся в кресло перед столом и воззрился на Паттерсона.

– Святой Моисей! – воскликнул он. – Ну и уик-энд вы провели! Что она с вами делала?

Паттерсон, однако, не настроился на веселую волну.

– С чем вы пришли, Берни? – чуть резче, чем следовало, ответил он. – У меня очень много работы, поэтому давайте перейдем к делу.

Коуэн вытащил изо рта сигару, посмотрел на нее, наклонился вперед, стряхнул пепел в пепельницу на столе Паттерсона.

– Так, значит? Дамочка вас разочаровала? Такое у меня случалось. Один раз, помнится…

– С чем вы пришли, Берни? – повторил Паттерсон, взяв в руку золотой карандаш.

Коуэн ухмыльнулся:

– У вас ужасное настроение, Крис.

– Со мной все в порядке… С чем вы пришли?

Коуэн, смирившись, пожал толстыми плечами. Похоже, сегодня побалагурить не удастся. Что ж, перейдем к делу.

– Что вы думаете об «Ауто-Сэм-корп.»?

Паттерсон ответил без запинки:

– Это не для вас… слишком длинный срок. Если, конечно, вы не изменили своим правилам и по-прежнему хотите быстрой отдачи… Я не ошибся?

– Естественно, нет.

– Сколько на этот раз?

– Пятьдесят кусков.

Паттерсон задумался. Он завидовал Коуэну. Этот круглолицый толстяк мог и рискнуть. Если выигрывал, улыбался. Если терпел неудачу, тоже улыбался. Паттерсон, однако, не помнил случая, чтобы Коуэн проиграл… на бирже ему везло.

– Ферронит, – предложил Паттерсон. – Сейчас акции идут по двадцати одному доллару. Но есть основания думать, что поднимутся в цене. До двадцати девяти и даже выше. Это сулит быструю прибыль.

– Ну… ладно… раз вы так говорите. Я их покупаю. Приступайте.

– На все пятьдесят тысяч?

– Да.

Паттерсон сделал пометку в блокноте.

– Хорошо, Берни. – Он встал. – Давайте как-нибудь пообедаем вместе. Если у вас найдется время… Пятница подойдет?

Коуэн улыбнулся:

– Вполне… Вы обеспечите девочек или я?

Паттерсон уже и не слышал его. Он вновь думал о миссис Морели-Джонсон.

– Эй! Так как насчет девочек? – не унимался Коуэн.

Паттерсон не сразу понял, о чем речь, потом пожал плечами:

– Девочек я оставляю на вас.

Поднялся и Коуэн.

– Эта девчушка, однако, выжала вас как лимон. Ладно, я еще позвоню, а то сегодня вы что-то не в духе. Я вас понимаю. После того, как хорошо трах… – Он умолк на полуслове, улыбка медленно сползла с его лица. – Что это? Что за игру вы затеяли?

Паттерсон изумленно уставился на Коуэна.

– Какую игру? О чем вы?

– Почему вы записываете наш разговор на пленку? – И Коуэн указал на стол.

Паттерсон проследил взглядом за его пальцем и догадался, что речь идет о черной пуговице, полученной от Шейлы.

– Записываю наш разговор? – механически переспросил он, а по спине его пробежал холодок.

Коуэн тем временем наклонился и отлепил пуговицу от стола.

– Да, да. Зачем вы записываете наш разговор?

– Но я ничего не записываю. И вообще не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетал Паттерсон.

– Тогда зачем у вас на столе эта штуковина? – Коуэн потряс черным кружком перед носом Паттерсона.

– Это же пуговица, не так ли? Я… я поднял ее на улице… у самого банка.

Маленькие глазки Коуэна превратились в две льдышки.

– Вы всегда подбираете пуговицы с земли?

– Моя мать была очень суеверной, – нашелся с ответом Паттерсон. – Она не раз говорила, что нельзя пройти мимо пуговицы, не подобрав ее. Да и вы, наверное, не пройдете под лестницей, если можно ее обойти?

– Вы действительно подняли это у банка?

– Зачем мне врать вам, Берни? Объясните, черт побери, что все это значит?

Коуэн сразу расслабился, широко улыбнулся, хлопнул себя по толстым ляжкам.

– Ну и ну! Вы, возможно, разбираетесь в деньгах и женщинах, но в остальном у вас еще молоко на губах не обсохло. То есть вы не знаете, что это такое?