Стас ошарашенно смотрел, как злые слезы текли из красивых глаз сводной сестры, а пухлые губы дрожали в детской обиде. Слушал весь ее поток слов и не понимал, отчего вдруг стало так паршиво.

– Слушай, я…

– Тебя ненавижу! Тебе можно все, а мне надо тебя слушать?! Ты мне никто! И не смей меня больше целовать, даже пьяный и даже в шутку! Тошнит от тебя! – Оля развернулась и хлопнула дверью своей комнаты, тут же закрывая ее на ключ изнутри.

– Это была не шутка, - пробормотал Стас, глядя в закрытую дверь и все еще храня вкус губ сестры на своих губах.

Обхватив голову руками и поняв, что сегодня что-либо ей объяснить не получится, парень пошел в душ, матеря себя в душе последними словами.

Включив музыку на телефоне и кинув его на стиральную машинку, Стас под бешено красивый и дурманящий голос солиста Poisonblack встал в душевую кабину, включив воду похолоднее. Алкоголь немного отпускал, а вот мысли об Оле, поцелуе и ее слезах не покидали воспаленную голову. Уперевшись лбом в стену душевой кабины, Стас подставил спину под струи воды.

Перед закрытыми глазами стояла невысокая худая шестнадцатилетняя девушка в серой пижаме. Голые точеные плечи смотрелись так соблазнительно, а небольшая грудь стояла чуть возбужденной то ли от холода, то ли от близости парня. В его воображении, прямые худенькие ноги, торчащие из-за спальных шорт, были созданы, чтобы обхватывать его торс. И Стас резко почувствовал, как у него встает в душе при одной мысли о сводной сестре.

– Блять! – выругался парень, обхватывая рукой свою возбужденную плоть.

Развратные неконтролируемые мысли парня неслись скорым поездом все дальше, представляя, как бы Оля стонала под ним и как бы кричала его имя от наслаждения. Рука Стаса стала двигаться, пытаясь снять собственное напряжение.

Через несколько минут, дыхание парня совсем сбилось, и он кончил, все еще думая об Оле.

***

Несмотря на то, что Оля не спала до четырех утра, ожидая возвращения Стаса, а потом еще до самого рассвета рыдала, думая, какой же он придурок конченный, девушка все равно встала рано утром и тихо поплелась в ванную. В зеркала она заметила, что темные круги под глазами стали совсем жуткими. Встала на весы и обнаружила, что еще и похудела за последнюю неделю на три килограмма. Оглядев свою тощую фигурку в зеркале и печально вздохнув, девушка быстро вымыла голову, помылась сама и надела новые потертые светлые джинсы и черную однотонную футболку. Собрав в высокий хвост высушенные феном волосы, Оля, не завтракая, просто убралась из дома, не желая ждать, пока Стас проснется.

Ноги сами несли ее к дому Милены. Погода выдалась на редкость солнечной и теплой, ощущалось бабье лето, но в мыслях Оли, тем не менее, бушевала леденящая кожу зима. Школьница все думала о поцелуе Стаса, с презрением к себе признавая, что на подкорке сознания ей понравилось. Тут же вспомнила, как он с другом окатил ее из лужи водой с ног до головы, и стало совсем грустно. А больше всего девушка не понимала, почему Стас все это делает. ‘Да плевать ему кого целовать, что Милену, что меня. Он просто прикалывается’. Сердце от этого как-то совсем жалостливо сжалось, и почему-то стало больно и противно. ‘А я уж подумала, что мы могли бы подружиться, семьей стать. Нет, он козел!’.

На этой ноте девушка позвонила в звонок Милениной квартиры. Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть, показывая подозрительное лицо высокой сухонькой старушки с маленькими голубыми глазками, сверливших Олю как два буравчика.

– А, это ты, Ольга, - чуть теплее произнесла она, и морщинки на лице немного разгладились, - проходи, мы завтракаем.

– Здравствуйте, Светлана Васильевна, - пискнула школьница, тут же стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

Есть люди, которые буквально внушают страх одним взглядом. Бабушка Милы была именно такой. Под ее тяжелым взглядом хотелось немедленно слиться со стеной, как хамелеон.

– Ольга, ты же любишь чечевицу? – тоном, не терпящим возражения, спросила старушка, слегка прищурившись.

– Д-да, - промямлила девушка, разуваясь и аккуратно ставя обувь в обувницу под взглядом бабушки.

– На кухню, - скомандовала старая женщина.

Там уже сидела Милена с кислым выражением лица, перекатывая чечевичную кашу из одной части тарелки в другую.

– Вот, Милена, - гаркнула старушка на внучку, - посмотри, как одета твоя подруга. Скромно и неброско, не то, что твои юбки до пупка. Ольга, садись.

Оля тут же поспешила сесть на краешек стула. Бабулька поставила огромную тарелку каши и чая, и под пристальным надзором девушки съели чечевицу.

– Мне нужно сделать звонок, - Светлана Васильевна удалилась с кухни с видом царя.

– Когда Иосиф Виссарионович твой сваливает? – прошептала Оля, доставая из рюкзака круассаны, которые они с Милой сточили за секунду и спрятали обертку.

– Ты про бабулю? – усмехнулась Мила. – Сталин со мной до самого приезда матери, если только не произойдет чудо.