Вновь всплыло в памяти:

«Созвездие Волка».

И Лена встрепенулась.

Зверя нигде не было.

И прямо навстречу ей вышел человек.

Человек из леса.

Он не выглядел старым, но почему-то казался древним, как скалы. Старше дубов и вязов. И уж конечно старше сада с реликтовыми какими-то яблонями. И деревья будто бы в почтении замерли.

Ни один листочек не дрогнул.

Ни дуновения.

Тишина.

Изумительная значительность была в этом человеке.

Он был одет в нечто такое, что могли бы носить, если верить описаниям, «веселые ребята» из Шервудского леса. Только вместо сапог из оленьей кожи на ногах его были обувки, похожие на валенки. Только искусно сплетенные, как лапти из лыка или еще чего-то похожего.

И пояс, плетенный из лохматой веревки, но какой-то элегантный и стильный тем не менее. А в остальном – ну прямо Робин Гуд. И капюшон, и свитер-куртка до середины бедра, и штаны, какие-то трикотажные.

Вязаная куртка застегивалась на прихотливые замочки в ряд, вырезанные из темных, отполированных кусков дерева. Два куска дерева на ремешках прихотливо и плотно встраивались, вкладывались друг в друга, будто врастали.

Прикольно…

Пепельная с белыми прядями борода живописно лежала на груди незнакомца. В руке был посох, причудливо вырезанный из сучковатого ствола темного с прозеленью дерева.

Плечи чешуей покрывали деревянные пластинки с хитрым узором.

«Бывают металлисты, все в заклепках, – подумала Лена, – а этот как же тогда называется? Деревенщик? Деревняк? Древень? Дубняк?»

И от этого гаданья на ее лице появилась сама собой улыбка.

И друид улыбнулся в ответ.

– Шумите, юная леди, – сказал он нараспев, – пугаете лесных обитателей. Слышите, как всё затихло?

«Это же где же я шумлю-то? – удивилась Лена. – Я же тише мыши…»

– Не думайте, что лес слышит только громкие звуки, – будто подслушав ее мысль, сказал человек из леса. – Лес и те звуки, что вы только думаете издать, слышит.

– Sorry! – искренне сказала Лена. – I am so sorry!

– Не о чем жалеть, – строго сказал друид. – Но зверем-то стращать лес незачем!

«О чем это он? – удивилась девушка. – Волк, что, был на самом деле? Атас».

– Но всё же мило, что вы навестили меня, – сказал он и, пригласив жестом за собой, пошел по дорожке дальше в лес, а Лена за ним. – Вам нужен совет?

– Хороший совет никогда не помешает, – сказала Лена уклончиво. – Я тут, как бы это сказать… – она помешкала, подбирая слово, – застряла…

– Ну, тогда нам легче будет разговаривать, – совсем как когда-то академик, проговорил человек из леса. – Задать вопрос уже полдела. Сейчас люди разучились задавать вопросы, хотя ответов ждут всё так же нетерпеливо.

Странное дело – он говорил еще более непонятно, еще более тягуче, чем Огустина, например. Но понимала его Лена лучше, будто бы он говорил не на английском времен Шекспира, а то и древнее, а прямо на русском.

Но с другой стороны, Остин, так почитай, вовсе не говорил, а Лена и его понимала. Какой коммуникабельный здесь народ!

И в этом последнем выводе было некое открытие, которое промелькнуло, но пока не задержалось в голове.

– Умение формулировать задачу стоит больше, чем умение ее разрешать, – сказала Лена.

– Вы удивляете меня…

Вот тут он и озадачил ее, назвав каким-то сложным, даже сложносоставным именем, которое по звучанию напоминало немецкий язык, славный своими сверхдлинными неологизмами. А ведь только порадовалась пониманию!

– Как вы меня назвали? – не чинясь с церемониями, спросила она, потому что девушки всегда больше всего волнуются из-за того, что о них думают и как их называют.

– Дева Талой воды, собравшейся в Лесном озере, стихия пробуждения и чистоты.

– Ну, ни фига себе комплимент! – обалдела Ленка.

Но тут же вспомнила, что как-то так же вот про нее говорила странная женщина с двумя кинжалами.

«Во что они все играют со мной? – снова озадачилась она. – Что я им?»

– Вы странная юная леди, – сказал друид. – Вам не приходилось замечать, что звери и птицы даже в преклонном возрасте уделяют внимание играм? Если для детенышей игра – это учеба, так же как и для человеческих детей, тогда что есть в игре для взрослых животных?