И она пошла за дворецким в дом, украдкой показав язык привратнику. Привратник встрепенулся. Что-то на его рубленом лице отразилось нехорошее в ответ, но Лена тихонько засмеялась.

Что-то игривое у нее настроение. С чего бы?

– Мне к обеду нужно будет переодеться? – с чего-то вдруг спросила Лена.

– Это в других обстоятельствах было бы желательно.

– А скоро ли обед? – поинтересовалась Лена, когда они поднимались по лестнице на галерею.

– Огустина пригласит вас, юная леди. У нас не принято подавать специальный сигнал к обеду, если в доме немного гостей.

– Фи-фи-фи… – передразнила Лена тихонько.

– Я передам Огустине, – неожиданно отреагировал на это Эрнест, – она подумает, что можно сделать.

– Да я от фонаря, – извинилась по-русски и залилась краской Лена.

Вот так ляпнешь чего-нибудь, а тебя поймут. Именно поймут! Одно дело не поймут и переспросят, а то, не дай боже, поймут и примут как команду к действию. Теперь ломай голову, что себе решил этот чопорный дядька, услышав ее «фи-фи-фи». Хорошо, если это просьба поменять ночной горшок! А то еще и чего похлеще!

Но игривое настроение на этом не улетучилось. Когда Лена поняла, что ее провожают в спальню, то, вдруг поддавшись мгновенному порыву, свернула в боковой коридор и крадучись двинула по нему. Ей показалось, что дворецкий ничего не заметил. Прокравшись метров пять, она оглянулась воровато и кинулась бегом.

Дворецкий тем не менее почти сразу заметил ее исчезновение и остановился, сделал шаг назад и выглянул из-за угла. Увидел улепетывающую Ленку. По каменному лицу Эрнеста Шарка Булфера Робинсона, словно сеть мелких трещинок, пролегли смешливые морщинки.

Лена могла бы поручиться, что коридора, в который она свернула, еще утром не существовало. Что же выходит, что дом на ходу перестраивают? Или дом сам по себе, что-то вроде изменчивой декорации. Но как это можно осуществить на практике?

– Я разберусь с этими киношниками! – сказала Лена. – Тоже мне… Устроили романтическое приключение. За кого они меня принимают?

Собственно, зла она ни на кого не держала. Просто была склонна к активным действиям. Возможно, дело было в леденцах. На столике в прихожей, если прихожей можно назвать просторный холл с колоннами и лестницей на второй этаж, стояла, меж серебряных подсвечников, деревянная очень красивая шкатулка. Лена, проходя мимо, заглянула под крышку и увидела леденцы. Что-то вроде монпансье, или как они там называются… Ну, Лена и зацепила лапкой, сколько могла ухватить. Несколько штук отправила сразу в рот. А поскольку никогда у нее, еще с детства, не хватало терпения мусолить леденец во рту, она немедленно разгрызла их.

Она не обратила внимания на прилив бодрости. Но ее охватила жажда энергичных действий. Не важно каких.

Оказавшись у лестницы вниз, Лена, не раздумывая, спустилась, отодвинула дверь и оказалась на задней стороне дома, на первом этаже, а именно – в кухне.

Не сразу до нее дошло, что здесь телефона она не найдет. Однако защекотавшие нос ароматы немедленно пробудили зверский голод.

– Где тут у нас холодильник? – проговорила она, оглядываясь вокруг себя.

Посреди кухни стояла огромная плита. От нее веяло теплом. Вся плита состояла из переплетения красивых золотистых трубок, каменных столбов, поддерживающих массивную столешницу из толстого листа чугуна, с отверстиями. Из некоторых вырывались зеленоватые язычки пламени.

Над плитой нависал вытяжной ящик с зубчатым краем, украшенный орнаментом и медальонами с фигурами, напоминающий элемент великанского средневекового доспеха.

Вот только холодильника нигде не было. В дальнем углу громоздился массивный и очень красивый, даже слишком красивый камин с каменными скульптурами на каминной полке, изображавшими погоню одних монстриков за другими.

Лена дала себе слово рассмотреть скульптуры получше, но потом. После того как соорудит себе бутерброд.

Она отправила в рот остатки леденцов, чтобы скрасить поиски съестного. Разгрызла их с хрустом и принялась открывать крышки, заглядывать в чугунки, казаны и чаны (ни одной нормальной кастрюли!). Успеха она достигла не там. На массивной доске, укрытый расшитой салфеткой, размером с простыню, Лена обнаружила кусок копченого мяса.

Взяла огромный нож и отрезала пластинку. Теперь нужен был хлеб.

Лена с новой силой принялась за поиски. Теперь она искала хлеб, по ходу дела откусывая от куска мяса, зажатого в руке.

Копченый окорок был пряным, острым и буквально таял во рту.

Хлеб Лена не нашла. И ничего похожего на хлеб.

Это так огорчило девушку, что глаза ее наполнились слезами. В качестве утешительного приза она отрезала себе еще кусок окорока.

Острое мясо вызывало жажду.

Лена подумала, вспоминая, где в процессе поисков хлеба натыкалась на кувшинчик с компотом. Ага! Вот он!

Это был восхитительной работы керамический пузатенький кувшинчик с пробкой и прозрачной вставкой по бокам, сквозь которую была видна розоватая жидкость.

Выбрав кружку, Лена наполнила ее напитком, ожидая, что это будет нечто вроде утреннего морса.

Она никак не могла догадываться, что «компот» был крепким, еще не разведенным для подачи к столу вином.

Жадными глотками осушив пол кружки, Лена отдышалась и допила до конца.

– Квасок! – решила она по поводу напитка. – Только перестоявший, явно с градусом.