И не обращая внимания на реакцию пораженного Виктора, озабоченно добавил:

– И все это, черт побери, очень и очень странно. Потому как если эти ребята были… теми, о ком я думаю, такой штуки взяться у них просто неоткуда…

И, завершив разговор этой непонятной фразой, ушел в рубку.

Через пару часов с борта катера на пристань Вереи, где традиционно толклись зеваки, ожидающие возвращения сталкеров (а вдруг чего новенького сообщат), на носилках вынесли на берег их находку, при этом обеими руками вцепившуюся в руку шедшего рядом Семена Семеновича Бакланова.

Следом за носилками двигались угрюмо насупившиеся сталкеры.

– Что случилось, Дракон? – подлетел к разведчику Портнов.

Сталкер коротко, по-военному доложил шефу полиции, игнорируя находившегося здесь же Борзенкова, об итогах рейда. Подробнее остановился на обстоятельствах, связанных с находкой лодки с человеческими останками и единственной живой свидетельницы трагедии.

Руководство Верейского Совета принялось молча рассматривать бедняжку.

Молчание нарушил Борзенков, обратившийся к девушке:

– Как вас зовут, голубушка? Откуда вы?

Рыжуха глянула на него исподлобья, словно оценивая, стоит ли говорить с этим расфранченным господином. Верно, решила, что можно. Потому как открыла рот и неожиданно звонким голосом произнесла:

– Натальей кличут, добрый человек. А родом из Беломорья…

– Ничего себе занесло! – присвистнул майор. – А что ж вы здесь делали, гражданочка?

– Плыли в Городецк, господин офицер. На Дурные поля, закупить всякого добра для зелий… А потом… не помню уж, извините… Шторм начался, да еще серая буря… А там жруны на наш баркас напали, ну и…

Она умолкла и свесила голову на грудь.

– Что еще за жруны? – полюбопытствовал Борзенков у журналиста.

– Да так, мутант нового типа… – поморщился Рузин при воспоминании о слизнегаде. – Не захватили его с собой, уж извините, не до того было.

– Новый мутант? Вы… э-э-э… уверены, Виктор Викторович? – заинтересовался градоначальник.

Журналист не ответил. Его не оставляла какая-то мысль. В голове вертелись словно обломки гигантского пазла, не желая складываться в общую картинку. Но прежде чем он сложил головоломку, задал свой вопрос Дракон.

– Прости, милая, – вдруг негромким доброжелательным тоном осведомился он. – А какой нынче будет год?

– Год… – пробормотала она. – Да бог весть, у нас в селении батюшка говорил, что сто сороковой от конца Великого Шабаша…

– А от Рождества Христова? – севшим голосом спросил оказавшийся тут же монашек из обители.

– Того даже ученые люди уже не знают. А святые отцы говорят, что, может, две тысячи пятидесятый, а может, и две тысячи сотый от Рождества Спасителя… Или еще какой…

– Ё… – произнес Шамиль, закатив глаза. – Видать, крыша у девки с концами поехала!

– Ну, тогда и у всех нас поехала, – прокомментировал Зеленый.

И, сдернув с плеча «трофейный» карабин, продемонстрировал его присутствующим.

Старый вытертый металл, кустарной явно работы ложе, и на затворе недвусмысленная надпись, повергшая всех в ступор: «Сделано в РФ. Ижевский оружейный завод» и ниже дата – «2012 г.».

– Охренеть! – только и нашелся что сказать обалдевший от всего этого Портнов.

– Господа! – патетически воскликнул Бакланов. – Отдайте ее нам, ученым, я вас умоляю. Такой бесценный материал, сущий клад! В конце концов, ей же надо где-то жить, так чем наша лаборатория плоха!

– Не пойдет! – выскочила вперед Ника Ложкина, как раз дежурившая с товарками на пристани. – Какая еще лаборатория? Она вам что, кролик для опытов? Она человек!!! Может, сразу в клетку?! Может, еще чучело из нее сделаете, во имя вашей б…й науки?! – пошла она в атаку.

– И в самом деле! – заслонил собой девушку Рузин. – Это что-то не то вы говорите!

– Почему для опытов? – возмутился Семен Семенович. – Вы что, не понимаете – это же хронофеномен! Вы что, не видите, что здесь явная компетенция Центра Аномальных Явлений?! Ну, скажите же им, Александр Кириллович!

От волнения, переполнявшего его через край, биолог закашлялся.

– Так, господин старший лейтенант, – сурово насупил брови майор, – это уж позвольте Совету разбираться, чья и где компетенция. А пока гражданка Наталья… э-э… до, так сказать, выяснения всех обстоятельств поживет в доме Василисы Борисовны.