Сейгель покраснел от злости. Он открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но вовремя остановился.

– Уйди, Долли, – сказал Маурер, не оборачиваясь. – Ты мне уже сегодня надоела. Иди домой!

Долорес соскользнула со стула, взяла свою меховую накидку, которую до этого беззаботно бросила на спинку стула, и прошла через комнату, таща ее за собой. Она шла медленно, с усмешкой на красных губах и слегка покачивая бедрами, привлекая внимание Головича и Сейгеля, которые напряженно следили за ней. Проходя мимо Сейгеля, она сморщила ему нос.

– Спокойной ночи, Эйб, – сказала она от двери.

– Спокойной ночи, – ответил Голович с поклоном. Он старался, чтобы Маурер не заметил в его глазах смущения.

– Спокойной ночи, Луи, – сказала она.

– Уберешься ты или нет? – возмущенно закричал Маурер. – Мы заняты!

– Спокойной ночи, дорогой! – и она вышла, прикрыв за собой дверь.

Маурер раздраженно взмахнул руками.

– Чертова баба! Если бы эта сука…

– Мы не должны заставлять миссис Конрад долго ждать, – резко прервал его Голович.

– Это верно, – сказал Маурер. Он взглянул на Сейгеля. – Подружись с ней, Луи. Она может стать полезной, но придержи язык. Проверь, не пришла ли она что-нибудь выведать.

– Не волнуйтесь, – ответил Сейгель.

– Возвращайся к ней. Не мне учить тебя, как обращаться с женщинами, но все же будь начеку.

Сейгель кивнул и вышел в коридор.

Дженни ждала его у коктейль-бара. Ему доставило садистское наслаждение увидеть, какой обеспокоенной она выглядела. Было явно видно, что она думала, не ушел ли он, оставив ее одну.

– Хороши же вы! – воскликнула она, заметив его. – Сказали пять минут, а пропадали четверть часа.

Он усмехнулся.

– Номер был занят.

Он окинул ее оценивающим взглядом. Она была хороша, но все же не того класса, как рыжеволосая дьяволица. Но ничего, сойдет. Он возьмет ее где-нибудь в темноте и будет представлять, что это Долорес. Она никогда не забудет этой ночи, проведенной с ним. Он оставит в ее голове шрам – в честь Долорес.

– Пошли, – сказал он, властно беря ее под руку. – Давай поужинаем.

Моу Глеб смахнул изжаренную яичницу к себе в тарелку, добавил два толстых ломтя ветчины, бросил шипящую сковородку в раковину и отнес тарелку на стол.

Это был коренастый невысокий парень с копной рыжих волос на голове. Его небольшое конопатое лицо было белым, как бараний жир, небольшие, глубоко посаженные глаза и тонкогубый рот были жестки и порочны. Он выглядел таким, каким был на самом деле, – молодым хулиганом, который за деньги сделает все, что угодно.

Он сел за стол, налил чашку кофе и стал жадно есть. Стоя у окна, Питер Вайнер наблюдал за ним.

– Ну, что уставился? – недовольно спросил Моу, внезапно подняв глаза. – Никогда не видел человека, который ест?

– Я восхищаюсь твоим аппетитом, – спокойно ответил Пит. – Ты съел двенадцать яиц и два фунта ветчины с девяти часов вечера.

– Ну и что? Должен я чем-то заняться. Какого черта ты не ешь?

Пит пожал плечами.

– Полагаю, потому, что не голоден. Как ты думаешь, сколько нам еще придется ждать?

Моу посмотрел на него, и на его лице вдруг появилось злое выражение. «Парень со странностями, – подумал он. – Обвинять его нельзя. Любой, если у него будет такое красное пятно во всю морду, будет странным».

– До тех пор, пока Луи не прикажет действовать. – Он засунул кусок ветчины в рот, некоторое время жевал, потом пододвинул себе кофе и сделал большой глоток. – Никак не уловлю, почему именно тебе поручили выполнять это дело? Почему тебе? Почему не мне? Я пристукнул уже кучу людей, а ты ведь ни одного.

Пит кивнул головой.

– Когда-нибудь мне же надо начинать. – Он наклонился вперед, взял фотографию Колеман и уставился на нее. – Я не хотел бы начинать с нее.

– Да, – ухмыльнулся Моу, – это правда, черт побери. Я многое смог бы с ней проделать, не убивая ее. Многое.

Пит продолжал рассматривать фотографию. Лицо девушки как-то странно действовало на него. Не потому, что она была хорошенькая. Она была, конечно, хорошенькая, но не более, чем средняя девушка Пасифик-Сити. Что-то в ее глазах трогало его, наверное, выражение искренней жизнерадостности, как у того, кто находит жизнь самым увлекательным приключением.