– Садись, – сказал он грубо.

Пит сел. Он услышал, как взревели моторы, затем фургон двинулся в путь к городскому управлению. Конрад достал пачку сигарет, вытащил две, прикурил одну для Пита, затем прикурил сам.

– Что ты собираешься делать, Вайнер, когда за тебя внесут залог? – спокойно спросил он.

Пит быстро взглянул на него.

– Вы обвиняете меня в убийстве, не так ли? В этом случае не пустят под залог.

Конрад задумчиво посмотрел на него.

– Может быть, я не буду обвинять тебя в убийстве, только в связи с известными преступниками. Тогда ты можешь быть выпущен под залог через пару часов.

Он увидел, как Пит побледнел.

– Я не хочу выходить под залог.

– Почему?

Пит ничего не сказал. Он смотрел на наручники, чувствуя, как лицо его покрывается потом.

– Уж не боишься ли ты оказаться выпущенным под залог?

– Я этого не говорю, – сказал Пит.

– Ты передумаешь. Подумай. Если ты окажешься на свободе, я не дам ни цента за твою жизнь. Я не смогу защищать тебя, если ты не заговоришь.

– Я ничего и ни о чем не знаю, – мрачно заявил Пит и повернулся к Конраду спиной.

– Ты дурак! – сказал Конрад. – Девушка опознает тебя. Думаешь, сможешь опровергнуть ее показания? Тебя послали убить ее, не так ли? Ты действовал по приказу Маурера?

Пит молчал.

– Рано или поздно, но ты заговоришь, – спокойно заметил Конрад. – Ты не сможешь провести остаток своих дней подвешенным в пространстве. Ты должен сам к этому прийти. Либо ты будешь говорить, и мы защитим тебя, либо ты будешь держать рот закрытым, и мы освободим тебя. Ничего другого для тебя нет.

Пит продолжал молчать.

– Ты нас не интересуешь, – продолжал Конрад. – Нам нужен Маурер. Помоги нам, и мы позаботимся о тебе.

Пит повернулся.

– Позаботитесь? Смех! Вы думаете, что сможете защитить меня? Пока я молчу, у меня есть шанс, пусть мизерный, но шанс есть. Если же я заговорю – мертв. Ни вы, ни ваша проклятая полиция не смогут спасти меня!

– Не будь дураком! – взорвался Конрад. – Конечно, мы защитим тебя. Я это гарантирую.

Пит посмотрел на Конрада, потом наклонился и сплюнул на пол.

Когда Конрад вошел в кабинет, Ван Рош ожидал его.

– Привезли его? – спросил он.

– Да, – ответил Конрад. Он прошел к своему столу и сел. – Он на десятом этаже с парой охранников. Что ты так волнуешься?

– Эйб Голович разговаривает с окружным прокурором. Он принес прошение об освобождении мисс Колеман.

Конрад напрягся.

– Ты шутишь?

Ван Рош покачал головой.

– Он пришел минут десять назад. Окружной прокурор задержал его до твоего возвращения. Он требует встречи с мисс Колеман.

Конрад вскочил.

– Я пойду к прокурору.

Он прошел по коридору к кабинету окружного прокурора, постучал и открыл дверь. Форест сидел за столом и мял промокашку. Увидев входящего Конрада, он поднял плечи и показал рукой на Головича, который сидел у стола с вежливым лицом.

– Я только что говорил окружному прокурору, что хочу увидеть мисс Колеман, – сказал Голович, как только Конрад прикрыл дверь и подошел к столу.

– На каком основании?

– Она незаконно задерживается здесь, а я являюсь ее законным представителем. Это основание.

– Ну и ну! Вот это новость! – сказал Конрад. – А она-то знает об этом? У вас что, нет ничего серьезнее, чем заботиться о неизвестной статистке?

– В качестве законного представителя Норгейт-Юнион я беру под защиту всех его членов, а мисс Колеман является членом этого союза.

– Ладно, я должен подумать, – сказал Конрад и взглянул на Фореста.

– Но он хочет увидеться с ней сейчас же, – сказал прокурор.

– И никто не имеет права мне препятствовать, – резко сказал Голович. – Я не должен об этом говорить. – Он поднялся и, наклонившись вперед, хлопнул по бумаге, лежащей на столе перед Форестом. – Вы удовлетворены этим?

– Да, – ответил Форест, пожимая плечами. Он посмотрел на Конрада. – Лучше позови мисс Колеман, раз он хочет ее видеть. Мы подождем.

Конрад кивнул и вышел из кабинета. Он был уверен, что Фрэнсис захочет встретиться с Головичем, и некоторое время стоял, раздумывая. Он мог бы предупредить ее, но расположена ли она прислушиваться к его предупреждениям? Понимает ли она, какой опасности подвергается? Если Голович уведет ее из кабинета окружного прокурора, она исчезнет. В этом он был уверен.