– Иэн? Ты что тут делаешь?

Эшли отошла к стене, прижимая руки к груди, словно защищаясь, но парень не сделал к ней ни шагу. Голоса в комнате стихли.

– Я пришел к Рейчел.

Рейчел? Кто это? Его девушка?

«Я должна уйти».

– Это… моя мама, – пояснил Иэн, обходя кресло, и останавливаясь рядом с Эшли, на расстоянии вытянутой руки. – Рейчел Грейсон. Разве ты не к ней пришла?

Казалось, сердце Эшли оборвалось, и ухнулось вниз.

Он может рассказать в школе, что видел ее в больнице. Иэн может отомстить Эшли за то, как она обращалась с ним. Почему она не знала, что этот парень-оборванец – сын доктора Грейсон?

– Нет, я пришла… пришла… у меня здесь бабушка… она…

Ничто в лице Иэна не изменилось, но она поняла, что он не верит ей, и замолчала. Несколько секунд молчания, когда она думала сгорит от стыда, они смотрели друг на друга. Потом Эшли обрела способность ясно мыслить, и почти не заикаясь, произнесла:

– Мне надо идти!

Кажется, Иэн хотел что-то сказать, но Эшли не дала ему такой возможности. Сжимая в руках свою сумку, она поспешила к лестнице, со страхом, ожидая завтрашнего дня. Перед сном она продолжала прокручивать в голове то, что услышала.

– Ты пришел за ней?

– Да.

Мысли сменялись одна другой, и изредка выплывало слегка удивленное лицо Иэна Грейсона. У него были такие удивленные глаза, словно он в живую увидел динозавра, пришедшего к нему в гости.

Неожиданно для себя Эшли тихо рассмеялась, и тут же шокированная замолчала.

Она не смеялась уже давно.

***

Ночью меня снова мучили кошмары.

Небо затянуто тяжелыми, черными тучами, готовыми обрушиться мне на голову. Было холодно. Необычно холодно для начала ноября. Разъяренный ветер, срывал листья с деревьев целыми клочьями, и швырял на землю, не щадя. С порывами врезался мне в лицо, растрепывая волосы, проникал сквозь одежду, под кожу. Хотелось лишь одного – вернуться домой.

Почему я вышла на улицу, в тот день? Предчувствие говорило мне оставаться дома, но я пошла к Дженни, потому что у нее была очередная истерика по поводу предстоящего ужина с Элизабет Хольт, невестой ее отца.

Дженни живет рядом с нами, и от ее дома до нашего, всего пятнадцать минут пешком.

Нужно было взять машину.

Я должна была взять машину, и тогда ничего бы этого не случилось.

Со мной ничего бы не случилось.

Дождь становился сильнее, и напористее, острыми иглами впиваясь мне в кожу. Я бросилась бежать, почти не разбирая дороги. В ушах раздавался свист, и тогда я услышала крик.

Я распахнула глаза, испуганно озираясь, но я уже не была в своей комнате.

Лес.

Сначала я шла быстро, и уверенно, потом бросилась бежать. Сперва луна выхватывала из темноты редкие деревья, отбрасывающие на землю, призрачные, пугающие тени, потом и она скрылась за облаками.

Чувствуя себя совершенно беспомощной, я остановилась и прислушалась.

Тишина.

Сердце колотилось в дурном предчувствии.

Каждое дерево превратилось во врага; цепляясь за ветви футболкой, и натыкаясь на иголки елей, спрятавшиеся в палой листве, я шла еще около двадцати минут.

Неужели я действительно потерялась? Куда идти? Вправо, или вперед? Откуда я пришла? Как я здесь оказалась?

Где-то, совсем рядом, я услышала хруст веток, и сломя голову от страха, бросилась бежать. Я бежала, не оглядываясь, и не разбирая дороги. Я чувствовала, как между лопатками стекла капля пота, слышала, как из груди вырываются хрипы, но бежала, почти ничего не разбирая из-за пота, заливающего глаза, и сгущающихся сумерек.

Еще чуть-чуть, думала я, уговаривая себя продолжать бежать. Еще немного.

Но куда, и зачем?

«Я должна спрятаться, и подождать утра», - мелькнула спасительная мысль. Луна выглянула из-за облаков, и я замедлила бег, оглядываясь.

Вокруг деревья, некоторые я видела впервые; справа от меня кусты ежевики, сплелись ветвями между собой, образуя укрытие. Опустившись на корточки, я забралась внутрь, и притаилась.

Усталость навалилась сразу же. Тело после бега стремительно остывало, я почувствовала, как по коже пробирается холодок.

Долгое время я слышала лишь громкие удары своего сердца, и настороженно вглядывалась в темноту. Потому, как были напряжены все нервные окончания моего тела, я не сразу осознала, что голоса, которые я слышу, реальны, а не вымысел. Затем, двое – мужчина и женщина, выступили из темноты на тропинку, ведущую мимо ежевичного куста.

Женщина, пролепетала:

– Я не уверена, что она виновата. Такая милая девушка…

– Не смей произносить вслух эти слова! – рявкнул мужчина. Он был высоким, широкоплечим, и крепким, с седеющими волосами, и вышагивал в какой-то чудной одежде, словно из прошлого века, держа в руке, керосиновую лампу. Фитиль подрагивал.