Я думала, что после того ужасного ранения, я нахожусь в больнице, но судя по этому потолку, я не в больнице. И даже хуже - я в доме Кэри Хейла.

В голове со скоростью света стали возникать мысли, одна хуже другой. Дрожа всем телом от напряжения, переливающегося с болью, я села, и уже тогда поняла: что-то не так. Напротив, меня, стоял высокий шкаф с зеркалом в полный рост, и в зеркале я увидела себя.

Первое что бросилось в глаза - я вся в крови. Шея, грудь, живот. Все тело в кровавых разводах. Из моего горла вырвался стон, перешедший в неконтролируемый вопль. Боль ушла на второй план, я заерзала на кровати, продолжая орать, и пытаясь выбраться из покрывал.

Рядом со мной в одеяле что-то зашевелилось, и я в шоке, замерла. Из-под вороха простыней показалась голова Кэри Хейла, с вороньим гнездом вместо волос. Он сонно смотрел на меня. Потом, словно что-то осознав, попытался сесть, и видимо все объяснить, но я не дала:

– Что я здесь делаю? Мне надо в больницу. Я ранена! Я истекаю кровью! Я умираю!

– Это я сейчас умру, если ты не прекратишь вопить, Энджел, - Кэри Хейл зевнул, убирая волосы с глаз. Я подавилась воздухом, глубоко вздохнула, прижала руку к груди, и тогда-то я и заметила, что на мне нет одежды, кроме белья.

– Что за черт?
– мрачно осведомилась я. Кэри наконец-то открыл глаза, и я пригвоздила его взглядом. Он повел плечом, словно в том, что я сижу тут без одежды не было ничего необычного:

– Ну, это длинная история.

– Начни с того, почему я голая, - угрюмо подсказала я.

– Ну, фактически ты не голая... ладно. Это вообще-то конец истории.

Одновременно, когда Кэри Хейл говорил, я мысленно обследовала свое тело, и вот что я обнаружила: я не чувствую, что где-то на моем теле есть физические повреждения. Может, внутреннее кровотечение? Нет, если бы это было правдой, я бы умерла.

– Хорошо, Кэри. Тогда начни сначала, - раздраженно приказала я.

– Может, сначала примешь душ?
– предложил он. Я решила, что это разумная мысль, потому что эта кровь, моя кровь, высохла, и выглядела мерзко.

Я отправилась в душ, прихватив одну из футболок Кэри Хейла, и пока стояла под горячими струями воды, убедилась в том, что на мне нет никаких порезов. Куда подевался тот, что оставил Иэн? Может, мне это приснилось? Или, я как супермен, смогла залечить сама себя?

Тогда откуда кровь взялась?

Я положила руки на грудь, и почувствовала под пальцами неровность. Мое сердце дико заколотилось, я протерла зеркало, и заметила, что на коже, там, где сердце какой-то непонятный шрам, которого раньше там не было.

Я отшатнулась от зеркала, едва не поскользнувшись.

Пульс ударил в виски.

Точно такой же шрам был у Кэри Хейла, и когда я спросила его откуда он появился, Кэри произнес в ответ какую-то чепуху.

Я поспешила выбраться из ванной; Кэри снова уснул, словно я и не просила его дождаться меня.

– Эй!
– я нетерпеливо подергала его за штанину. Он подскочил, что-то бормоча о том, что он не заснул.
– Откуда у меня этот шрам?! Ты знаешь, о чем я говорю, не увиливай!

– Я и не думал... Может, ты сначала хочешь позавтракать? Ты не ощущаешь голод?

– Я ощущаю дикое желание причинить тебе боль, - оповестила я, - скажи, что ты сделал. Ты забрал ее? Ты забрал свою душу? Это шрам напоминает тот, что у тебя, и когда я все узнала, я поняла, что его оставил Безликий, когда извлек твою душу. И кроме того, на Рождество, ты пытался...

– Энджел.

Я шумно втянула воздух, зажмуриваясь и открывая глаза:

– Да. Да, я успокоилась. Так что насчет твоей души? Ты забрал ее?

– Да.

Это было всего лишь слово. Оно, по сути, не значило ничего. Просто "да". Но я почувствовала, как мои губы дрожат. Я села на кровать.

Теперь я почувствовала страх.

Он забрал свою душу. Что теперь это значит для нас? Я умру? А он? Как его душа повлияет на мои чувства к нему? И что, если он не любит меня, как говорил?

– Эй, - он прислонился ко мне, положив руку на спину, и я почувствовала тепло его пальцев сквозь футболку.
– Почему ты плачешь?

– Я просто...
– я развела руками. Шумно втянув воздух, я посмотрела на Кэри Хейла. Да, теперь он выглядел по-другому. Его глаза, стали насыщенного темного цвета, и я видела, как они блестят; я почти видела в них себя.

Мои собственные глаза застилали слезы. Я просипела:

– Ты хорошо выглядишь. Что ты... что ты чувствуешь?
– мне не хотелось заикаться, но я не могла набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы справиться с дыханием, для того, чтобы делать вид, что меня не волнует его ответ.
– Тебе больно?