– Поставишь в гараж?

– Конечно.
– Она прошла мимо, даже не глянув на меня. Она все еще была зла на меня за то, что я не дала ей письмо Тома, но я была признательна за то, что она тайком позвонила Заку и попросила его приехать.

– Скай, дорогая, я заказала твою любимую курочку из ресторана, - пробормотала тетя Энн, поднимаясь рядом со мной по лестнице. Ее длинное платье серого цвета заплеталось вокруг лодыжек. Я не смотрела на нее.

Она думает, что я поранила себя.

– Я отведу Скай в комнату, - сказал Зак.
– Она все еще не в себе, после того, как кто-то набросился на нее в лесу. Я видел, как какой-то парень убегал. Скажите Биллу, чтобы он проверил округу.

Я сжала руку брата, и он сжал в ответ мою.

– Ты видел кого-то?
– обеспокоенно спросила тетя Энн. Похоже ему она склонна верить больше, чем мне.

Зак отвел меня в комнату, пообещав разобраться с тетей Энн. Я не знаю, что это значит, да это и не важно. Это никогда не закончится. Кто-то всегда будет рядом со мной, и попытается убить меня, словно я особенная для них всех. Я - маяк для сумасшедших, все они находят меня, потому что я кажусь им особенной.

Что-во мне не так.

Я заперлась в комнате, на замок, и прошла в ванную. Встав у зеркала я несколько секунд смотрела на себя, шокировано. Я больше не узнаю себя. На голове белая повязка, почти одного цвета с моим лицом. Под глазами темные круги, в глазах полопались сосуды, губы потрескались. На щеке царапина.

Еще я потеряла линзу. Опять.

Это не я. Это мой призрак.

Даже полгода назад я не выглядела так.

Почему у нее глаза разного цвета?

Больше не было смысла разглядывать себя, и жалеть. Это ясно - я не стану прежней, нечего даже думать об этом. Хочется просто взять, и исчезнуть, так, чтобы никто не заметил!

Быстрыми движениями, отзывающимися болью, я сбросила куртку, свитер, и прочую одежду, на пол. Завязала волосы на затылке, и положила руку на шею чтобы снять цепочку, принадлежащую матери Тома, но моя рука легла на чистую кожу. Я глянула в зеркало и мое сердце оборвалось.

Ее не было.

На месте цепочки, подаренной Томом, была красная полоска, которая теперь, когда я дотронулась, горела огнем. Ее кто-то сорвал быстрым движением.

Кто-то украл цепочку, что подарил Том.

Мой пульс участился.

Я опустилась на край ванной, уставившись на голые ноги.

Кто-то проник в дом, чтобы найти ее, а когда не нашел, выманил меня в лес, чтобы забрать. Кто это был? Кто украл цепочку? Кто...

Я стремительно пошла в комнату, в поисках письма Тома Гордона. Его не было.

Глава 10

Доктор Грейсон диагностировала у меня психоз год назад. А теперь все считают, что у меня случился рецидив. Это то, чего стоило ожидать, и я не была удивлена. Это является их оправданием моему странному поведению. Я же знаю: есть реальные вещи, которые угрожают моей жизни.

Мне приходится делать вид, что я согласна. Приходится делать вид, что меня не раздражает недоверие, с которым дядя и тетя смотрят на меня. Даже Зак, оставшийся на выходные, пристально наблюдал за мной, пока я не вижу. У него были свои мысли, свои причины и объяснения происходящему; как думает он - это происходит со мной из-за аварии и из-за пережитого стресса. Это всеми признанная версия моей болезни. Я тоже так считаю.

Но никто кроме меня не уверен в том, что всему виной Кэри Хейл. Он сделал меня такой. Теперь не только в школе на меня смотрят как на сумасшедшую, а даже дома. Тетя Энн все еще думает, что я нанесла себе повреждения, и что я сделаю все, что угодно для того, лишь бы они поверили моим словам - что меня преследует мисс Вессекс.

Доктор Грейсон говорит, что мания преследования это один из симптомов психоза. Поэтому никто не обратил внимания на то, что я устроила истерику, доказывая, что я не выдумала это, что это в действительности правда. Но я не могла показать им письмо что прислал Том, потому что его украли. А даже если бы оно было у меня, никто все равно не поверил бы в него, потому что Том, как и я был не в себе.

Утром в субботу, после больницы, я вошла на кухню, собираясь приготовить себе огромную миску попкорна и запереться в своей комнате. Мне не хотелось видеть этих людей. Зака, дядю и тетю, и даже Эшли. Хотя Эшли наоборот активно преследовала меня, пытаясь заставить говорить. О чем угодно. Иногда она просто могла зайти и начать спрашивать у меня, что я думаю об Иэне, и хороший ли он парень для нее. А иногда могла просто начать болтать, словно говорит сама с собой.

Вот и в тот раз, она пришла на кухню пожелав мне доброго утра. Я ее игнорировала, пытаясь найти нож, для нарезки хлеба.

Какое еще черт возьми доброе утро?

Не в моей вселенной.

Эшли подошла ко мне сзади, и сказала:

– Не найдешь.

– Что?
– я обернулась, хмурясь.

– Мама попрятала все колюще-режущие предметы. Я не шучу. Давай, я нарежу хлеб.

Это было унизительно. Тетя Энн считала, что я могу причинить боль себе, или ее семье. Я чувствовала себя заразной, словно мне больше не позволительно ходить по дому, и попадаться людям на глаза. Но это было не самым худшим. Хуже всего была мысль: что если они все правы, и всего этого нет? Преследований нет, Том не писал мне письмо, а мисс Вессекс лишь злобная учительница, и придирчивая директриса. Что, если Кэри Хейл лишь плод моего воображения?