Разблокировав снова ядро Земли, и дав выйти наружу необходимому количеству энергетической тепловой массы, которая тут же преобразовалась в обычную магнетическую пыль, они добились снижения актива тепла и освобождения некоторых территорий от воды.

Решив, что необходимо этот процесс постоянно регулировать, атланты возложили такую обязанность на ближайший спутник Земли - Луну.

Соединив ее молекулярное поле отторжения с помощью ультрафиолетового проникновения на планету, они обеспечили постоянную взаимосвязь между протонно-нейтронными проходными распадами и сейсмологической активностью ядра.

Таким образом, к середине года двадцать третьего на Земле прочно обосновалась существующая и поныне сейсмическая взаимосвязь между Луной и основной материковой планетой Землей.

В эту же систему также включены и все остальные планеты, обязующие Землю к сотрудничеству в общем динамическом состоянии всей среды созвездия.

Ранее эту функцию исполняла сама планета, несмотря на ее магнетическую связь с Луной и сейсмодинамической раскруткой полей.

Добившись необходимых результатов и обозначив на параметрической карте состояние всех территорий, астронавты немного успокоились и занялись своим непосредственным делом.

Снова и снова проделывались необходимые замеры и опробировались на бактерии грунтовые воды. Но, увы, результата пока не было.

Очевидно, была какая-то глубокая причина в нераспространении появившейся на свет молекулы живой оплодотворенной клетки "стромб".

Но какая? Это оставалось загадкой.

Все анализы среды и внутреннего геосостояния подтверждали этот процесс, а на выходе результат не шел.

Долго думая над этим, командир как-то раз решил просто прогуляться по занимаемой ими уже окультуренной территории.

Э-Рон походил между свежеископанных грядок обычной земли, и уже хотел было покинуть это место, как, вдруг, ему в голову пришла мысль:

"А что, если опробировать эту зону, где мы сейчас находимся? Может, это даст положительный результат?

И он, почти бегом бросился к своему кораблю.

Подняв всех на ноги, командир приказал собрать небольшую часть уже обработанного ими грунта и принести в лабораторию.

Доставленную массу поместили в небольшое вентиляционное отделение для лучшего прохода активной воздушной среды и вложили в нее несколько десятков образованных молекул, таким образом, оставив их наедине с той самой природой, что их же окружала.

Было немного увеличено ультрасветовое облучение и усилена площадь их активного размножения путем передистилляции грунтового слоя поверхности.

Прошло три недели. Никаких результатов видно не было. Наверное, все это так бы и закончилось, если бы химик, случайно, не обронил на эту массу ведро с каким-то выхлопным радиоактивным мусором.

Аккуратно собрав все, что упало, он удалился, но спустя два часа заглянул снова. Каково же было его удивление, когда он обнаружил на местах обильно усыпанных мусором какие-то жирновато-коричневые пятна.

– Хм, - удивился он, - это интересно. Надо бы посмотреть.

Пока он ходил за прибором, пятна начали выделяться еще сильнее.

Казалось, что грунт превращается во что-то другое.

"Наверное, это от радиации?
– с сожалением подумал химик, но все же решил посмотреть в стереоскопическую систему линз и произвести свой разбор.

И снова, во второй раз он удивился. Самих молекулярных основ ему найти не удалось.

– Куда же, черт возьми, они подевались?
– тихо ругнулся он про себя, не обращая внимания на то, что кто-то сзади к нему подошел.

– Кто?- спросил тот, кто подошел.

Химик, наконец, оторвался от линз и посмотрел на вошедшего. Это был Э-Рон.

– Знаете, командир, - начал было он, - я тут случайно уронил ведро с радиоактивным мусором. Правда, там небольшая доза, - поспешил добавить Камил.

– Ну, и, - поторопил его почему-то Э-Рон.

– Так вот. Я все это собрал, но через два часа наведался посмотреть. И вы знаете, я не нашел вложенные наши молекулярные основы...

– Как? – удивился теперь уже и командир.

– Не могу понять, - честно признался химик, - даже в прибор не могу обнаружить.

– Ну-ка, дай, я посмотрю сам, - и Э-Рон подошел к прибору.

И в самом деле, под достаточно большим увеличением ни одну молекулу найти не удалось.

– Черт, - стукнул себя по лбу Э-Рон, - как я об этом не догадался ранее?

– Что, что?
– не понял его Камил.

– Радиоактивность расчленяет молекулу, а точнее, она своими номерными полюсами прямо входит в состав плутонового атома. А это значит,