– Я полагаю, вы это сделали сами? – спросил Крейн, дотронувшись пальцем до шрама Эллиса. – Для этого нужна смелость. Не думаю, чтобы я так высоко ценил свою жизнь, чтобы причинить себе такую боль и увечье… Странный вы парень, да?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – грубо оборвал его Эллис. – И почему вы оставляете меня одного? Я болен. Неужели вы не видите, что я болен?

Крейн уселся в кресло возле постели.

– Когда я служил в королевских ВВС, я слушал ваши передачи по радио. Мы все слушали. Вы заставляли нас смеяться. Конечно, я понимаю, что это не вы писали тексты. Они платили вам, Кашмен. Расскажите обо всем, это так интересно.

– Я не Кашмен, – хмуро ответил Эллис. – Откуда вы взяли это?

Крейн улыбнулся.

– Голос! Ваш голос. В нем нельзя ошибиться. А чего вы боитесь? Я не собираюсь выдавать вас полиции. Я не верю в так называемое правосудие. Прежде всего это одна из форм мести. Сейчас вы безвредны, Кашмен. Вы можете только скрываться. Если я вас выдам, вы будете повешены. Что это даст? Вы имеете право на свою унылую жизнь. Я не верю, что вы понимали, что творили. Вы неумный человек. Я допускаю, что вы удрали из армии, а гансы дали вам легкую работу. Вы думали, что они победят, и поставили на них. Любой слабоумный без чувства долга и любви к родине сделал бы то же самое.

Неожиданно он засмеялся, закинув голову.

– Я последний человек, который может говорить о чувстве долга. Внутри себя мы все предатели. Вы помните, что сказал Сафки: «Я не верю в закон и порядок»? Я верю, что любой из нас не упустит случая устроить свою судьбу. Я думаю, что мы преуменьшаем опасность, отрицая наличие преступных импульсов. Полагаю, что следовало бы взглянуть на это с точки зрения секса. Я не верю ни в право, ни в справедливость. Все это красивые слова, и придуманы они ограниченными людьми. Мы все считаем, что имеем свободную волю. Если кто-то украл мое пальто, я украду пальто у кого-нибудь еще. Если кто-то убил моего брата, я убью сестру убийцы. А вы несогласны?

– В чем дело? – изумленно спросил Эллис. – Я же сказал вам, что я не Кашмен. Я – Дэвид Эллис. Оставьте меня в покое, я болен.

– А вы разочаровываете меня, – покачал головой Крейн. – Я думал, что моя концепция жизненной философии заинтересует вас. Большинство людей полагают, что я шучу, и им так спокойнее. Плохо, что вы испугались. Не надо бояться за свою жизнь, я не выдам вас, Кашмен.

– Я же сказал вам, что я не Кашмен! – крикнул Эллис, приподнимаясь на кровати.

– Сафки только что был здесь, верно? – неожиданно спросил Крейн. – Я видел из другого окна, как он пересекал лужайку.

Эллис замер.

– Говорите, говорите, – сердито пробормотал он. – Вы только и умеете, что болтать.

– Он сказал вам, чтобы вы удирали, – сказал Крейн, и глаза его насмешливо заблестели. – Но как вы сможете это сделать? Вам отсюда не выбраться. И ей тоже.

Эллис сжал кулаки.

– Вы же бросите ее, когда натешитесь, – усмехнулся он. – Но я прослежу, чтобы вы ничего не добились.

– Не так драматично, – сказал Крейн, доставая сигарету. – Я могу одним щелчком уложить вас, даже если вы и встанете.

Он закурил сигарету и протянул портсигар Эллису. Эллис с гневом выбил портсигар из его рук. Сигареты рассыпались по ковру.

– У вас плохие манеры, – заметил Крейн, гася спичку и кидая ее в окно. – Почему бы нам спокойно не обсудить создавшуюся ситуацию? Я весь день собирался поговорить с вами. Будьте же нормальным человеком и ведите себя прилично.

Эллис вздохнул.

– Я знал, что вы затеяли грязную игру. Но если вы хотите причинить зло этой девушке, то поплатитесь за это. Предупреждаю.

– Вы ничего не сможете сделать. И бедняга Сафки тоже. Я слишком много знаю о вас обоих. Сафки тоже много знает, но бессилен что-либо сделать, так как сам вынужден скрываться вроде вас. Вы оба не опасны для меня. Но, видите ли, мне это все равно. Я уверен, что рано или поздно кто-нибудь обо мне узнает, но я буду держаться до последнего. У меня много денег. – Он выпустил к потолку струю дыма и усмехнулся. – Я не дрожу за свою шкуру, как вы или Сафки. Будущее всегда неизвестно, а я привык жить сегодняшним днем.

Эллис был смущен и напуган. Он не понимал этого человека.

– Вы говорите загадками. Что вы сделали или что еще собираетесь сделать?

Крейн засмеялся.

– Наконец-то в вас проснулось любопытство. У меня преимущество перед вами. Я знаю, что вас могут повесить, и вы у меня в руках. Не уверен, стоит ли давать вам о себе такие компрометирующие сведения. Впрочем, я не боюсь, что вы меня выдадите. Вы должны бояться этого больше, Кашмен, – продолжал он. – Мне будет интересно увидеть вашу реакцию на то, что я вам сообщу. Я не имею обыкновения говорить о себе. Сафки был последним человеком, с которым я откровенничал. Он интересный собеседник, поставил много диагнозов и развил множество теорий обо мне. Вы, конечно, другой. У вас нет образования и ум средний. Но, может быть, и вы скажете обо мне что-нибудь такое…