– О дочери генерала Коубриджа? – обалдело уставился на него сэр Хью.

– Да, сэр. Вы знаете, что она собирается разводиться?

– Ну и что?

– Сэр, она полюбила моего друга, и они не могли ждать. Если об этом узнают, это убьет старика. Вы же знаете, как он относится к таким вещам. Я понимаю, что это было ужасно с моей стороны, но мне было жаль их. И я предложил им провести несколько ночей у меня. Если узнают об этом, произойдет страшный скандал…

– Я полагаю, что да, – согласился сэр Хью. – Это действительно ужасно. Я бы предпочел, чтобы у нас с тобой, Ричард, не было этого разговора.

– Я знаю, сэр. Но теперь вы понимаете, в каком я был положении. Вы знаете, как Цинция относится к гольфу. Впрочем, вы ее вообще не знаете. Я забыл. Так вот, она ужасно играет в гольф, просто бездарно, и мне пришлось давать ей уроки. Но однажды она убежала от Роджерса. Ей показалось, что он ее опознал. А ведь всем было известно, что она поехала к тетке… А Роджерс решил, что это та самая воровка, иначе зачем же ей было убегать от полицейского. Я велел ей прикинуться глухой и сказать, что она моя сестра.

– Это совершенно невероятно, мой мальчик. Буря в стакане воды. Но что мне сказать теперь Джеймсу? Ведь он собирается надеть на тебя наручники.

«Я выиграл!» – с облегчением подумал Крейн и впервые за время разговора искренне расхохотался.

– Это действительно комично, сэр. Бедняга Джеймс искренне думает, что я скрываю беглую преступницу?

Сэр Хью усмехнулся.

– Я сам невольно беспокоился о том же, мой мальчик. Ну, не будем больше говорить об этом. Сэр Коубридж один из моих шефов, и я не хотел бы его расстраивать.

– Может быть, вам стоило бы сказать Джеймсу, что вы поговорили со мной и все выяснили?

– Конечно, но подожди, Ричард, мы же еще не все выяснили. Джеймс снял отпечатки пальцев леди Цинции. Ты знаешь об этом?

Улыбка сползла с лица Крейна. Он кивнул.

– Да, и это было самое неприятное. Леди Цинция была однажды в Скотланд-Ярде и там шутки ради у нее сняли отпечатки пальцев. Она захотела посмотреть, как это делается. Женские причуды! Если их сохранили, то Джеймс мог узнать, кто она. Понимаете? Поэтому я и обратился к Дафне, чтобы она оставила свои отпечатки на часах… Она добрая, и, кроме того, я заплатил ей.

– Это было очень плохо с ее стороны, – сказал сэр Хью, – но я могу понять, почему ты это сделал. Фактически же, Ричард, ты вел себя глупо.

Крейн прошелся по комнате, потом налил два бокала шерри.

– Вы не откажетесь теперь выпить, сэр? Я думаю, мы оба заслужили это. Мне лично после исповеди стало гораздо легче на душе…

– Да, еще этот парень Роджерс, он пропал. Это, конечно, абсолютная чепуха, при чем тут ты?

– Роджерс исчез? – переспросил Крейн. – Ну, зная факты, я не удивляюсь…

– Какие факты?

– Это опять-таки не моя тайна, но я должен сказать вам. Потому что решительно все секреты оборачиваются против меня. Это секрет Дафны.

– Дочери Джеймса?

– К сожалению… Я случайно узнал. В минуту откровения она призналась мне по-дружески, что ждет ребенка от Роджерса.

– Боже мой! – воскликнул сэр Хью и чуть не выронил свой бокал.

– И у нее плохие отношения с Роджерсом. По ее просьбе я поговорил с Роджерсом, но он отказался жениться. Я сказал, что, если до конца недели он ничего не предпримет, я подам на него рапорт на ваше имя. Думаю, что он испугался и улизнул. Вряд ли мы о нем еще услышим.

– Ну и хорошо, – сказал сэр Хью и побагровел от гнева. – Нам не нужны такие люди в полиции. Во всяком случае, с тобой все хорошо, мой мальчик. А девушка? Что скажет бедный Джеймс?

– Я полагаю, что сейчас не надо ему все это выкладывать. Если вы скажете ему, что Роджерс дезертировал из полиции, это уже будет более чем достаточно. Правда о дочери убьет его. А Дафна как-нибудь вывернется. Я помогу ей.

– Ты добрый мальчик, Ричард, – сказал сэр Хью, встал и положил руку на плечо Крейна. – Я рад, что у Сары будет такой прекрасный муж. И прости меня за то, что я на мгновение усомнился в тебе. Ты всегда думаешь больше о других, чем о себе самом. И в этом печальном стечении обстоятельств ты до конца оставался джентльменом. Я горжусь тобой, мой мальчик.

Крейн остановился в дверях и посмотрел сначала на Грейс, потом на Эллиса. Оба были напряжены, но Грейс выглядела более испуганной, чем Эллис. Крейн поглядел на них подозрительно, вошел в комнату и, сев в кресло, стал ждать, кто же из них заговорит первым. Но они как будто боялись нарушить молчание. Тогда, не желая больше сдерживаться, Крейн торжествующе рассмеялся.

– Все в порядке! Он уехал. Это было великолепно. Он поверил всему, что я ему говорил. Жаль, что вы не могли все слышать. – Он подмигнул Эллису. – Я вытащил вашу тощую шею из веревки. Этот Джеймс до многого докопался. Но сэр Хью после этого разговора считает меня честнейшим и добрейшим человеком на земле… Он… Он сказал, что гордится мной! – добавил Крейн и залился глумливым смехом.