Такие вот вам всем слова мои и они грехом каким никогда обстоять не будут. Ухожу я вновь восвояси, в дом свой небесный, где живу, только в труде и состоя. Нет у меня дня празднества какого и нет того дня, когда могу просто сказать самому себе то же самое. Не имею права такого, ибо знаю и ведаю, как дела все те воочию состоят и как трудно их все будет преодолеть. Надежд на вас самих не покладаю и делаю все, только от меня и зависящее. Этим самым сомнение всякое разбиваю и уже знаю доподлинно, что, когда, где и как произойдет. Но об том говорить не буду и уже сказал ранее почему.

Так что, простите, люди, за не откровение такое, но впредь поделать ничего не могу. Так нужно вам всем, и так необходимо самой природе. Потому, храню молчание свое, и души те усопшие очередные так же, молча, и принимаю. Может и есть грех в этом небольшой, но по отношению к греху иному, он ничего не значит. Трудно будет устоять везде, если не сказать, очень трудно. Но боритесь, люди. Правда - она сама с огнем каким на Землю сию и сойдет. И на этом все пока. Аминь».

Вот и произнес Бог речь свою и, в который раз, мало, что объяснил.

Но тому есть его оправдание и ему верить мы должны, если еще действительно в него по-настоящему верим, а не просто в церковь ту или куда еще души свои посылаем.

И сейчас я именно так и говорю. Что значит, правильно. Не сами лично мы идем и не от самой души наведения. А за просто так, в обязанность общую, чтобы к той же душе или, будет правильнее сказано, к телу никто воочию не приставал за очевидную не исполненность какую.

Мир перестал быть для нас осязаемым, и в большинстве своем мы все в материальном повязли. Правильно Бог сказал и обозначил, как узников совести. Не можем по-другому и не можем из души своей исчерпать инородное и не подходящее нам по нраву.

Душа призвана нравственной быть. Такое ее природное право. А нрав – то есть совесть обычная, что содержится именно в человеке и ни в ком больше. Есть такая частица у нас всех и только порой она просыпается по боли какой великой происходящей.

Заглавие сие главы по сути вещей не так обозначено должно быть, и в целом рассмотрено, как обращение Бога, ибо настал уже час или момент истины той простодушной, что в самом народе и слове его состоит. Но не стану я все переиначивать и оставлю так, как есть. Надо не только божье, а и чье-то другое прочитать, что по делу тому общему составлено и так же в своей степени умом обладает.

Так оно будет лучше, ибо истина, высказанная божескими словами, не всегда правильно и точно воспринимается людьми. Нужны, как всегда, объяснения толка.

Вот я тем и занимаюсь. И по призванию сам – такой же духовный теоретик, как и все те психологи наши, о которых я ранее упоминал. Но призвание – не есть специальность. Она иная, хотя в том же ракурсе земном пребывает и частично подтверждает все то, что и пишу. То есть, это как бы практика жизненная, напрямую с выше означенным не связанная.

Оно и к лучшему. Ибо на практике бытия все происходит и на таком же уровне постигается.

Кому сей слог не понятен, то прошу уж извинить. Но такое повеление божье и, по сути дела, он сам мне в голову то все и вложил.

А как – я уже когда-то рассказывал и об том, возможно, еще укажу, когда дело дойдет до чисто научного объяснения.

Пока же я просто выводы делаю и подытоживаю то, о чем Бог говорит или совместно мы все рассуждаем. Я ведь также не один сам по себе, в обозначенном обществе обращаюсь и целиком, и полностью ему подчинен.

Так что, объяснять уже мне самому ничего со стороны не надо. Сам я то вижу, в нем участвую и с тем, как говорится, живу.

То есть также дань божия, мне под руку мою вложенная. Чтобы я сам не был признанным теоретиком, а на самой жизни испытал или на корню ее же знал.

Этим и объясняется вся бытность моя в делах откровенно мирских и мало Богу угодных по сути дел разных.

Но иного варианта нет и вряд ли будет, так как правду ту земную только где-то внизу и искать надобно.

Нет ее наверху и никогда не будет. Пока не подопрут ее снизу, да так наверху и оставят. Вот и вся правда, как говорят, всей нашей жизни.

Но оставить ни дело сие, ни саму работу обычную я не могу. Нужно извлекать большее, что умом по-настоящему называется и оставлять меньшее, что благополучностью жизненной состоит и каким-то видом материальности обрастает.

Все в руках божьих и наших совместно. Нужно жить по этому и исповедовать то же. Только тогда правда взойдет и не нарушит тот природный покой или ее признанное равновесие.