— На самом деле, я думаю, что это лучше.

Его губы путешествовали за моим ушком, но двинулись слишком быстро по моей щеке, а потом нежность ушла, и он впился в мои губы.

Никогда прежде мы не использовали его грузовик, хватаясь за ткань и дергая молнию вниз в разные стороны. Лишь на мгновение дыхание Уэстона затруднилось, и я замерла.

— Что? — спросил он, нависающий надо мной.

— Ты задыхаешься.

— У меня есть ингалятор. — Он усмехнулся. — Я в порядке, клянусь.

— Это не заставило меня почувствовать себя лучше. — Мышцы Уэстона расслабились, и он погладил меня по щеке.

— Будешь ли ты себя чувствовать лучше, если мы замедлим? Или остановиться вообще?

— Может, нам стоит дать тебе, по крайней мере, сорок восемь часов после около-смертного опыта?

Его голова упала мимо моего обнаженного плеча, касаясь лбом кровати грузовика.

— А что, если я обещаю, что все в порядке?

— Откуда ты знаешь? Знаешь ли ты, что собираешься нападать в игре?

Он не поднял голову.

— Я проигнорировал это.

— Ты игнорируешь это сейчас?

— Нет. Я не знаю. Нет.

— Мы должны подождать.

Уэстон медленно глубоко вздохнул, а потом выдохнул еще медленнее. Он кивнул.

— Как скажешь, детка. Это твое шоу. — Он приподнялся и протянул мне мой лифчик с вынужденной усмешкой.

— Не злись.

Он рассмеялся.

— Я не злюсь, Эрин. Клянусь. Я просто в расцвете сил, и я с нетерпением ждал этого некоторое время. Недель. Долгих, долгих недель, — сказал он скорее себе, чем мне. Он протянул мне свою рубашку, а затем сунул над головой. Я нахмурилась, когда он закрыл свои идеальные очертания торса.

— Что? — сказал он, замирая, когда заметил выражение моего лица.

Я пожала плечами.

— Ты должен оставить свою рубашку на время. Мне надо найти предлог. Может быть, я сожгу все твои рубашки.

— Мне не нравится быть объектом, — сказал он, приподнимая подбородок. — Я личность!

— Ты мой мужчина.

— Чертовски верно, — сказал он, хватая меня в свои объятия. — Что теперь? — спросил он в нескольких сантиметрах от моего лица. Я хотела молить его продолжить то, что мы начали, но он устал, ему требовался отдых.

— На самом деле я истощена, — солгала я. — И мне нужно подготовить тесты за семестр. Я отстаю.

— Так ты хочешь спать или учиться? — спросил он, выгибая бровь.

— Оба варианта, — сказала я, застегивая свои шорты.

— Вы, случайно, не нянчитесь со мной? — спросил он. — Потому что это было бы неловко и, возможно, немного обидно. У меня были приступы астмы и прежде, и тебе не надо было нянчиться со мной. Так или иначе, я все еще жив.

Я ухмыльнулась.

— Отвези меня домой, так что ты можешь охладить свое эго. — Он приоткрыл рот. — Я не собираюсь нянчиться с тобой. Я люблю тебя. В этом есть разница.

Он нахмурился.

— Как, черт возьми, я должен с этим спорить?

— А ты не спорь. Идем.

Я спрыгнула с кровати грузовика на бетон, а затем и Уэстон. Он поехал к моему дому, придерживая мою руку в своей. Он открыл окна до упора, и мы рассмеялись, когда мои волосы от ветра разлетались в разные стороны. Уэстон нажал кнопку на радио и его СD с Андерсоном заполонили колонки панели. Он хлопал большим пальцем по рулю и пел. Не прошло и десяти минут, как мы подъехали к Альдерманам, и Уэстон целовал меня, желая спокойной ночи.

Я вошла в дом, улыбаясь выражению Джулианны.

— Ты рано, — сказала она, не в силах скрыть свое удивление.

— Он устал, — сказала я, присоединяясь к ней на диване.

Она немного отклонилась и обвила своей рукой мою шею.

— Ты говоришь, что это была его идея, привезти тебя домой?

— Не-а.

— Я так не думаю.

Мы засмеялись, и Джулианна подняла пульт.

— Сэм здесь сидел. Что ты хочешь посмотреть?

Мой сотовый зазвенел. Это была Вероника.

Спасибо.

Она также как и Джулианна узнала о раннем приезде домой Уэстона. Я улыбнулась и отправила в ответ желтый смайлик. Уэстон наконец-то показал мне, как загрузить смайлики на мой телефон.

— Это называется жесткая любовь, — дразнила Джулианна.

— Он не был доволен этим.

— То, что ты делаешь? Любишь его?

Ее вопрос застал меня врасплох. Я отпрянула, чувствуя, как весь воздух испарился из комнаты.

— Люблю ли я его?

— К сожалению, — сказала она, явно разочарованная сама с собой. — Я забыла, что мы не... что там еще. Но мы будем, я надеюсь.