Шрифт:
— И зачем ему это понадобилось? Он же мог умереть! Твой Ален Бомбар — сумасшедший!
— Вовсе нет, моя красавица! Он — мой коллега, доктор. Он решил на себе испытать, сколько времени человек может провести в море без пищи и воды. В жизни есть не только песни! Открой пошире глаза и уши и узнай, что происходит в мире, бестолковая моя дочь!
— Может, я и бестолковая, но жить без песен скучно! Тебе не нравится «Мне плевать на весь мир»? А я эту песню обожаю! Пусть я пою хуже, чем Амели, но никто не запретит мне напевать себе под нос. Скажи, папа Адриан, ты ничего нового во мне не замечаешь?
— Ничего!
— Ты обманываешь, я знаю! Я сделала себе волны на волосах щипцами для завивки! Как думаешь, мне идет?
— Хм… Терпимо! — пошутил он, зная наверняка, что Мелина разозлится, не услышав ожидаемых похвал, затем более серьезным тоном добавил:
— Ты слишком сильно накрасилась. Тебе ведь не выступать сегодня на сцене, насколько я знаю?
Глаза Мелина подвела карандашом, губы накрасила ярко-красной помадой. Она, как обычно, переусердствовала с макияжем. Но она считала, что иначе ее могут просто не заметить!
Она обошла вокруг канапе, опустилась на колени за спинкой и заискивающе прошептала Адриану на ухо:
— Сегодня — нет, но скоро это случится! Не забывай, ты пообещал, что в будущем году отвезешь меня в консерваторию в Бордо на прослушивание!
— Отвезу, но только в том случае, если сдашь экзамен на степень бакалавра [18] . Поэтому в твоих интересах приналечь на учебу. Кстати, а где Камилла?
— Они с Матильдой обсуждают всякие детские дела и модные прически… Папа Адриан, у меня к тебе серьезный вопрос!
18
Во Франции диплом бакалавра получают после окончания средней школы.
На этот раз Мелина не стала жеманничать. Она присела на канапе и уставилась на Адриана своими ярко-голубыми глазами. Он смутился и заметил вслух:
— Чем взрослее ты становишься, тем больше похожа на мать! Леони так же смотрела на собеседника, словно хотела заглянуть прямо в душу! Ну, что у тебя за вопрос? Я тебя слушаю!
Мелина выглядела смущенной. Наконец она улыбнулась и сказала:
— Я узнала, что несколько лет назад в Обазин приезжал Фернандель. Это правда, папа Адриан?
— Правда! Он приезжал, чтобы спеть для военнопленных, а жил в Обазине в отеле «Сент Этьен». Там в свое время останавливались и другие знаменитости, например, твоя обожаемая Эдит Пиаф. Она приезжала сюда отдохнуть.
Девушка с серьезным видом кивнула.
— Я помню. Один раз мы с Камиллой даже видели ее в окне второго этажа! Как подумаю, что она ходила по нашей площади, по нашему городку, у меня сердце замирает! Но больше меня интересует Фернандель. Может, он еще сюда приедет? И тогда я смогла бы к нему подойти… и попросить маленькую роль в его фильме… Представляешь, как это было бы здорово! Ну пап, не делай такое лицо!
Адриан выглядел озадаченным. Он знал, что эта тема очень волнует Мелину, и не хотел ее расстраивать, поэтому сказал:
— Хорошо уже то, что ты знаешь, чего хочешь! Если уж тебе что-то взбредет в голову… Я вижу только одно решение: следить за тем, кто приезжает в отель «Сент Этьен»! Думаю, у тебя все получится! Правда, тебе нет еще восемнадцати… Однако об учебе не забывай, пожалуйста!
Раздосадованная Мелина подошла к окну и прижалась носом к стеклу. На улице шел дождь.
— Ты всегда так говоришь, папа Адриан! Ты прекрасно знаешь, что я стараюсь, но в лицее мне скучно… Ух ты, Венсан и Лизон приехали!
С приездом молодой четы и их троих детей дом оживился. Нанетт, весьма бодрая, несмотря на свои восемьдесят шесть, была радостно взволнована.
— Спасибо тебе, добрый Господь! — пробормотала она. — Лизон, моя девочка, иди я тебя поцелую! А вот и вы, мои крошки! Как вы выросли! А где Пьер, где этот славный паренек?
Растрогавшаяся Мари со слезами на глазах наблюдала за происходящим. На руках у нее был Луизон. Она тоже поспешила поздороваться с гостями:
— Здравствуйте, мои дорогие! Как я рада, что вы все-таки приехали! Для меня Рождество без детей — не настоящий праздник!
Напуганный громкими возгласами и смехом, маленький Луизон был готов заплакать. Пьер, младший сын Лизон, похоже, тоже. Он с тревогой смотрел на прабабушку, чей громкий голос его пугал, равно как и чепец, который раскачивался при каждом движении головы старушки.
— Поцелуй свою бабушку Нан! — сказал ему Венсан. Он находил, что его младшенький слишком робок.
— Не заставляй его! — отозвалась Нанетт. — Этот малыш меня боится! Как тут не испугаться, если я уже такая морщинистая, прямо как сушеная слива!