Шрифт:
– Я ТЕБЯ, КОГДА-НИБУДЬ УБЬЮ! ТОЧНО УБЬЮ!
– Нет, я смотрел Хроники. Такой вероятности нет. Когда ты станешь примерно моего уровня, я так же далеко уйду. Поэтом наслаждайся новыми впечатлениями брат. Хых.
– тело Примарха растаяло. А белобрысый парень подумал.
– Он слишком привязан к своему телу. Это проблема. Ведь если разум поверит, что он мертв... Мое-то время оно того... не стоит... Часики тикают. Очень скоро мой экзамен начнётся. Тзинч был готов задолго до моего рождения. Но сейчас ему нужно время. Это время как раз и выиграет нам Император, который будет сдавать экзамен после меня. Сорок тысяч. Затем пойдет Рич. Шестьдесят. После Цун. Шестьдесят. Только за ней пойдет Авитус. И, наконец, Скай. Нужно запастись терпением, попкорном... и терпением. Ну, будем, наедятся у него все получиться. И он выживет. Ведь там, куда я его послал. Ему придётся начинать почти с начала. И ребята... Рич Цун. Не обижайтесь, пожалуйста. Но вам самое место в прошлом. Тысяч сорок лет назад. Так, где-то здесь было Око Ужаса. Есть! Цун... Не обижайся на меня... пожалуйста... Теперь Рич....
Немецкая подводная лодка. Недалеко от берегов Индонезии. Близ Никобарских островов.
Рядом рвались глубинные бомбы. Экипажу уже было наплевать на режим тишины. Их все равно засекли. Несмотря на то, что подводная лодка была похожа на разворошенный муравейник. Это был упорядоченный разворошенный муравейник. Немцы даже в такой ситуации показывали, что слово Орднунг для них не пустой звук. За всем этим как-то дико смотрелся патефон, который был включен. Кто-то явно решил, помирать так с музыкой.
Wenn die Soldaten
Durch die Stadt marschieren,
Offnen die Madchen
Die Fenster und die Turen.
В центре рубки непоколебимой стеной стоял капитан и раздавал указания.
– Команду ремонтников в машинное отделение
– Система жизнеобеспечения повреждена! Пробоина в корме!
– раздавалось в рубке.
Wenn die Soldaten
Durch die Stadt marschieren,
Offnen die Madchen
Die Fenster und die Turen.
– Старший механик! Вы с Шульцем восстанавливаете повреждения в других отсеках. И вырубите к черту патефон!
Приказ был выполнен мгновенно. А в рубке то и дело раздавались тревожные доклады о состоянии подлодки.
– Часть аккумуляторов вышла из строя, переключаемся на аварийные!
– Вражеский корабль сзади, справа по борту нас. Атакуют!
– Зачем-то констатировал всем известную истину старпом.
– По радио раздался голос Шульца.
– Которые едва был слышен из-за шума воды.
– Капитан! Носовой торпедный отсек практически затоплен, я не могу его запустить! Люки жилого отсека задраены с моей стороны, храни вас господь.
Капитан склонил голову благодаря Стар.Меха. За отданную им жизнь, которая позволила выиграть еще немного времени.
А поток неутешительных новостей и не думал стихать.
– Не могу сбросить первый и третий балласты. Носовой крен восемнадцать градусов. Ляжем на дно через сорок секунд!
– Корма вошла в грунт! Машинное отделение затапливает! Доложите о повреждениях!
Капитан повернул голову к старшему помощнику.
– Сбрось торпеды Спейнер! Сбрось их, чтоб тебя!
– Наконец рядом перестали рваться глубинные бомбы. Капитану старпом хмуро отчитался.
– Пробоины заделаны, а вот дизель и аккумуляторы серьезно повреждены. Оба двигателя вышли из строя....
– Ну, вот и все...
– пробормотал Капитан. Но быстро собрался. Негоже идти в последний путь без речи.
– Отважные бойцы военно-морского флота! Мы храбро сражались с врагами в буйных водах Атлантики. Нам не суждено было увидеть пальм Батавии. Похоже, это сражение стало для нас последним. Сейчас мы лежим на глубине 57 метров. Оба двигателя и балласт нам уже не починить. Во множестве битв вы сражались и побеждали на этой посудине!
С этого момента вы освобождаетесь от воинских обязанностей. Через два часа у нас кончиться кислород. Найдите себе достойную смерть. Это все что я хотел сказать, - и уже тоном, в котором не было ни грамма официоза, продолжил.
– Я горд, что у меня была такая команда.
– У многих на глазах появились слезы. Сейчас они жалели себя, все то, что они могли сделать, но уже не сделают. Вспоминали своих близких оставшихся в Германии. Желали им счастья и молились за них.
– Вы много значили для меня. За всю свою жизнь я не встречал более храбрых и благородных людей, чем вы.
– Но тут на себя обратил внимание их "груз".
– Капитан враг уничтожен?
– Забившийся в угол рубки и прижимающий к себе какую-то картину полковник СС. Был не в себе.
– Когда мы всплывем?