– Я знаю, это может показаться тебе странным, но, пожалуйста, замри.

– М? Чего ты там опять придумал?.
– Получилось слишком резко, но скрывать свои эмоции я не посчитала нужным.

– Долго объяснять, - и начал как-то странно двигаться вокруг меня. Как будто снимая невидимую паутину. А еще больше это походило на шаманские пляски.

– Эй, эй.
– Я опасливо отодвинулась от него.
– Чего это ты задумал?

– Просто стой смирно! Для тебя же стараюсь!

Странно, но я почувствовала себя так легко,...как будто тех событий в Нью-Йорке никогда не было. Как камень с души свалился.

Рок.

Постепенно из-под сорванных нитей как бабочка из кокона появлялась девушка. Некоторые из уродливых наростов, на вид насчитывающие десятилетия, визжали/свистели падая на землю, а затем распадаясь в туманные клочья. Когда я закончил, Реви вдруг вздрогнула, и повисла на моем плече, тяжело дыша.

– Не знаю, что ты сделал. Но спасибо.
– Меня страстно поцеловали и не возражали, когда моя рука по-хозяйски обосновалась на талии, изредка сползая вниз. Мы отправлялись домой!

Я так думал. До тех пор пока не вышли на площадь.

Ресторан Марципичио. Авитус. Балалайка.

–  Чем ты подкупил Бориса, чтобы он так просил, чтобы я пошла на эту встречу? Но все, же должна сказать, я на редкость хорошо провела время.
– Балалайка почти искренне улыбнулась. Почти, потому что я видел, как тяжело ей это дается. Пусть речь об этом и не заходила, но я смог показать, что считаю эту встречу более, чем деловой встречей.
– А теперь, если ты не против к делу. Зачем тебе понадобилось встречаться со мной?

– Я хочу, чтобы ты позволила себе помочь.
– Та приподняла бровь.

– Помочь?
– медленно переспросила она.

– Как ты думаешь, почему я пригласил тебя именно в Ресторан Марципичио?

– Что-то мне подсказывает, что мне не долго думать над ответом.

– Хах..
– я слегка сбился.
– Чтобы проверить, как ты относишься к себе. Ты видишь, сколько здесь зеркал?
– Она вытерла губы, скомкала салфетку и, вставая, резко закруглила разговор.

– Большое спасибо за приятный вечер, но у меня сегодня много дел..
– Как я и предполагал ее шрамы были для нее больным вопросом.

– Сядь, - я схватил ее за руку.
– Пожалуйста, дай мне объяснить, - пришлось использовать "голос". Тон и слова несколько не соответствовали, но отпускать ее я не собирался.

– У тебя пять минут.
– Она демонстративно посмотрела на часы.

– Когда ты вошла, ты не посмотрела ни в одно зеркало. Ни в одно отражение. Ты гордишься своими шрамами, они твоя память об ужасных событиях, ты очень сильная женщина, которая просто не станет терпеть рядом с собой слабого мужчину. И скорее всего ты бы выбрала в мужья того, кто по всем параметрам был бы "сильнее" тебя. Но эти шрамы они мозолят тебе глаза..

– Что?
– По мере осознания моих слов ее глаза вспыхнули весельем.- Ахахахаха!
– этот смех был искренний от души.

– Послушай мальчик..
–  Мальчик? А... ну, да. Павлу было всего двадцать с хвостиком. - Сколько тебе заплатили за этот разговор? Неужели кто-то из моих? А может Итальянцы решили подняться или Чен что-то задумал? Отвечай! Схватив меня за шиворот, попыталась потрясти. На первое движение я поддался. А оказавшись в достаточной близости, поцеловал. Агрессивно, но очень аккуратно и без языка. Зная ее можно этого самого языка и лишиться.
–  Наглость наше все. - Впрочем, никакого эффекта, кроме кратковременного удивления, это не оказало.
– Эмофон не выражал отвращения, как я опасался. Скорее легкое удивление и дезориентация.
–  Милая, я не дам тебе вернуться в зону комфорта, в которой ты привыкла быть. Сдвиг! - И тут произошло то, что навсегда изменило жизнь одной женщины. Вот она, пытаясь понять, как ей реагировать на столь нестандартный ход со стороны конкурентов и самое главное, что делать с самим исполнителем. Как ни странно от него не шло ощущения опасности или такого чувства в основании черепа, которое появляется при виде кидал или предателей. На секунду. Всего на секунду она замешкалась и...

Ольга Громова. "Балалайка".

С удивлением осознала что все, вокруг включая одежду странным образом увеличивается... Хотя нет. Я поняла, что все вокруг осталось прежним. Это я сама уменьшилась. Бросив взгляд в зеркало, справа не смогла найти свой отражение, что вызвало небольшую панику. А за столом с молодым парнем сидела мелкая соплюшка лет восьми в одежде, как будто взятой из восьмидесятых. Вот точно такие же очки была у меня в ее годы... Дед летчик подарил.

Потянулась было к лежащей на столе сигаре, но по дороге передумала и взяла со стола невесть как затесавшийся к изысканным блюдам пончик. И снова обернулась к зеркалам пытаясь определить, что происходит. Наткнулась взглядом на малолетку..

– Какого "Цензура" тут произошло??!

– Ну, эээ.... тут моя вина.
– Покаялся мой спаситель.
– Я привык работать с долгоживущими вот и... Гхм... переборщил.

– Прелестно! И когда это пройдет?