Всю оставшуюся часть дня я просидела в своей комнате.

В восемь часов Колосов уже объявился дома. Я снова стала прислушиваться к его шагам, ожидая, когда же он отправится спать. Мне надо было принять душ, да к тому же я страшно проголодалась. Можно, конечно, потерпеть до утра, но… Проблема состояла в том, что я уже не могла терпеть. Особенно когда вспомнила, что кроме кофе ничего во рту за весь день у меня и не было.

Женя до одиннадцати часов шастал по квартире. Меня это уже стало порядком раздражать. Как будто специально караулил, когда же я выйду из своего укрытия. Но все-таки настал момент, когда он, сходив в душ, закрылся, наконец, в своей комнате. Я специально выждала еще час, чтобы быть полностью уверенной, что Женя уснул, и только потом отправилась в ванную, после чего в легкой пижаме прокралась на кухню.

Когда я в предвкушении уже открывала холодильник, тишину разорвала мелодия моего сотового. Взглянув на экран, я тяжело вздохнула. Надо же, я снова о нем забыла!

— Аллоо. — Я специально протянула это слово, показывая, что уже сплю.

— Ты уже спишь, Алиша? — удивленно спросил Гийом. Его сильный французский акцент показался мне еще более резким. И это его «Алиша». Как же меня бесит, когда он называет меня Алишей!

— Да. День выдался тяжелый. — Для пущей убедительности я зевнула.

— Ты мне даже ни разу не позвонила. Как долетела?

— Гийом, давай поговорим завтра. Я обещаю, что вечером позвоню. А сейчас мне очень хочется спать.

В трубке послышался тяжелый вздох.

— У тебя все хорошо?

— Завтра расскажу. Я теперь без документов, но ничего страшного. Скоро все найдут.

— Ты ведь вернешься в срок? — настороженно спросил Гийом.

— Конечно. Через месяц буду в Париже.

— А Ваня когда возвращается? — Видимо, он пытался хоть как-то вытянуть меня на разговор, поэтому заговорил о сыне.

— Он приедет только в конце августа. Так что некоторое время я буду одна, если тебя это интересует, — раздраженно произнесла я.

— Ты какая-то злая. Наверное, будет действительно лучше, если ты позвонишь завтра.

— Извини, я просто очень устала сегодня.

— Тогда спокойной ночи.

Последовала пауза. Я, честно говоря, уже собиралась сбросить вызов, предполагая, что разговор окончен, но тут Гийом тихо прошептал:

— Я соскучился.

И только после этого я поняла, как по-свински сейчас веду себя с ним. Он ведь ни в чем не виноват. Поэтому, глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться.

— Я тоже, — прошептала я.

— Пока, целую тебя.

— И я тебя. — Сбросила вызов и лбом прикоснулась к двери холодильника. Я вдруг четко осознала, что когда вернусь в Париж, расстанусь с Гийомом. Не хочу снова наступать на те же грабли. Не хочу больше сидеть и ждать, что со временем что-то изменится, и я смогу полюбить его.

«Пора с этим кончать!» — мысленно приказала себе я и отошла от холодильника. Включила ночник и открыла верхний шкаф, чтобы достать кружку.

— А ты в своем репертуаре, Строгая… Снова разрываешься между двумя и не можешь определиться?

Моя рука так и застыла в воздухе. Я резко повернулась в сторону, откуда раздался хрипловатый голос, в котором сквозила откровенная злая насмешка. Женя сидел в кресле в гостиной. Она хорошо просматривалась с этой части кухни. Свет там был выключен. Неудивительно, что я его не заметила. Сейчас, когда на кухне горел ночник и часть гостиной попадала под его слабое освещение, я без особого труда смогла различить мужской силуэт.

Женя поднялся с кресла и медленно направился ко мне. Когда он полностью вышел из тени, я увидела в его руке бокал с виски. На бедрах сексуально болтались темно-серые пижамные штаны и… все! Мои глаза жадно пробежались по его обнаженному торсу. Как там пела Мэри Поппинс? «Ах! Какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что я идеал»? У этого мужчины явно мания величия, иначе он не расхаживал бы в таком виде, когда дома посторонние.

Взглядом ощупав широкие мускулистые плечи и стальной пресс, я мысленно приказала себе поднять глаза и не таращиться на темную полоску волос, исчезающую за резинкой брюк.

Женя не отрывал от меня глаз, которые буквально метали молнии. Желваки на скулах ходили ходуном. Он был зол. Нет, просто в бешенстве!

Только я не до конца понимала причину этой злости. Судорожно попыталась восстановить в памяти разговор с Гийомом, но не смогла припомнить ни слова. Снова эти зеленые глаза меня парализовали.

Женя со стуком поставил бокал на столешницу рядом со мной, отчего я вздрогнула и только тогда заметила, что моя рука до сих пор висит в воздухе. Опустив ее и развернувшись к Жене, я сцепила пальцы за спиной, пытаясь унять лихорадочную дрожь.

Колосов приблизился ко мне вплотную, поднял руку и обхватил мою шею ниже подбородка. Большим пальцем медленно провел по скуле, пристально всматриваясь в глаза.

— Как?.. — глухо произнес он. В нос ударил резкий запах алкоголя. — Как та милая девушка превратилась в такую…