— И вы смиритесь с тем, что с вашим сыном такая девушка, как я? Разве матери не желают своим детям самого лучшего?

— А я и желаю. И своему сыну, и тебе. И не понимаю, что в тебе «такого», из-за чего мне надо быть против?

— Ну… мой глупый побег со свадьбы и из города… Я думала, этого вполне достаточно, чтобы ни одна потенциальная свекровь не воспринимала меня всерьез.

— О! Ты причисляешь меня к свекровям, это уже прогресс.

— Мы столько лет знаем друг друга, но мне сейчас так стыдно обсуждать этот вопрос с вами, теть Кать. Правда.

— Когда Женя сказал, что ты приехала и живешь у него, я сразу подумала о том, что, возможно, это судьба.

— Мила тоже так сказала, — уныло усмехнулась я.

— Так скажут многие. Просто не забывай, Алин, что не всегда жизнь дает нам шанс все исправить. Я не знаю, что вас связывало с Женей в прошлом, но вижу, как его изменило твое возвращение.

— И… как? — окончательно смутившись, произнесла я и с надеждой посмотрела на Екатерину Александровну.

— А ты разве не видишь? Помни: дорога возникает под шагами идущего. Будешь стоять на месте — к тебе в руки ничего не приплывет и само собой не разрешится.

Я впитывала каждое слово этой замечательной мудрой женщины. Разве такое бывает? Если бы она знала, что я бросила ее сына, пообещав остаться, если бы знала, что четыре года уже бабушка, разве стала бы так со мной любезничать? Решилась бы сказать мне, что не против наших с Женей отношений? Ну, вот! Снова себя накручиваю.

— Алин, я очень надеюсь, что история пятилетней давности не повторится. Что мне не придется снова беспомощно наблюдать за депрессией сына. Поверь, это очень тяжело… Сердце просто разрывается. Хочется что-то сделать, помочь, но ты совершенно бессильна. — Тетя Катя тяжело вздохнула. — Так! Что-то заговорилась я с тобой. Загрузила тебя, бедную. А ведь мне на прием к врачу пора, а то опоздаю.

— Что-то случилось?

— Нет. Все хорошо. Болела недавно, а сейчас надо показаться терапевту, плановый осмотр. И знаешь, ты заходи в гости, выпьем чаю, поговорим в спокойной обстановке…

— Я ведь и раньше собиралась, правда. Просто Мила говорила, что вы болеете. Но я бы в любом случае навестила вас до отъезда.

— Верю, Алин. Верю. Ну, все. Я пойду, а ты хорошо подумай над моими словами.

— Обещаю, теть Кать.

Над словами Екатерины Александровны я думала почти весь день. Было сложно принять тот факт, что она знала о нас с Женей. Оказывается, наша тайная связь вовсе не была тайной. Мне стало даже легче. Ровно до того момента, пока мои мысли не вернулись к Ванечке, о существовании которого в этом городе никто даже не догадывался.

Несмотря на пасмурную погоду, я все-таки решила прогуляться. Хотелось немного развеяться и собраться с мыслями. Незаметно для самой себя дошла до набережной. Как же здесь красиво! И сколько воспоминаний хранит в себе это место. Причем связаны они были как с Колосовым, так и с Антоном.

Прогуливаясь вдоль парапета и наблюдая, как вода лениво бьется о гранитную стену, я мысленно вернулась к разговору с Екатериной Александровной. Почему после всего, что я сделала, она так хорошо ко мне относится? Почему не прогнала из жизни Жени? Я поставила себя на ее место: а если бы с Ваней случилось все то, что произошло с Женей? Меня бы точно не радовала девушка, которая бросила моего сына, да еще и скрыла свою беременность. Наверное, и тетя Катя не простит меня, узнав правду.

Увидев, что сквозь серые тучи стали пробиваться слабые солнечные лучи, я передумала возвращаться домой и зашла в одно из летних кафе. Села за свободный столик. Ко мне сразу же подошел молодой официант, и я заказала кофе. Откинувшись на спинку стула, рассеянно оглядела немногочисленных посетителей. Глаза остановились на знакомой фигуре темноволосого мужчины, сидящего через два стола напротив. Перед глазами все качнулось и поплыло…

Я смотрела на своего бывшего жениха, а в груди все будто сжимало железными тисками. Некогда такой близкий и родной, сейчас он казался совсем чужим. Чужие! Мы абсолютно чужие друг другу люди…

Он даже ни разу не моргнул, а я не дышала. Боялась, что мой вздох нарушит мнимое спокойствие Антона, и он взорвется в приступе ярости. Хотя ни в какой ярости я его никогда и близко не видела. Со мной он всегда был мил и сдержан. И сколько хорошего он сделал для меня. Но в итоге я бессовестно на это наплевала…

Одной рукой Антон обхватил чашку с кофе, а другой — телефон. И уже несколько минут не менял своей застывшей позы. А я сидела, судорожно сцепив под столом пальцы, которые своей нервной дрожью, наверное, могли вызвать землетрясение. Страх внутри меня смешался с отчаянием.

Не отрывая от него глаз, я вспоминала нашу первую встречу… Вот я перехожу улицу, и темный седан с громким визгом успевает притормозить, чтобы избежать фатального столкновения; мы едем в больницу, и я слезно умоляю его этого не делать, поскольку машина даже не задела меня. Но Антон упрямо везет меня, не реагируя на мою истерику. Мы приезжаем в больницу. Но вместо травмпункта, он на руках относит меня к психиатру. Подумал, что эта ситуация сказалась на моей психике. До сих пор помню, какими словами я его тогда обзывала.